На Белом море и среди лесов, где росли куропатки и другие хвойные деревья — отвращающее описание Алешкиной тетради по русскому языку. Сюда приходят люди, чтобы спасти тех, кто окаменел в детстве, погруженный в тумане безвыходности.
– Ты бы отпустил меня, мужик, а? – жалобно попросил парень, поднимаясь с земли.
– Зачем? – спросил папа.
– А я больше не буду.
– Не будешь, – согласился папа. – Долго не будешь. Тебе к сроку за злостное браконьерство еще добавят за попытку применить оружие. При задержании.
– Ну, смотри, мужик, – злобно пригрозил парень, – тут наших много, они тебя достанут.
– Может, и правда, отпустить его? – спросил меня папа. – А то я очень испугался.
– Давай его лучше застрелим, – предложил я. – Чего с ним таскаться? И нам спокойнее.
Папа сделал вид, что глубоко задумался над моим предложением. А парень испуганно смотрел на него, ждал решения.
– Багров! – вдруг раздался рядом с ним радостный голос биолога. – Попался! Вот радость-то!
– Повезло тебе, – вздохнул папа с сожалением.
Биолог наклонился над лосенком. Потом подошел вплотную к Багрову, долго смотрел на него. С ненавистью и брезгливостью. Потом сказал:
– Морду бы тебе для начала набить, да руки у тебя связаны. Иди в лодку. Да штаны не потеряй.
И мы пошли на берег.
– Я отвезу его на станцию, – сказал биолог, – и вызову милицию, у нас рация есть.
– Не сбежит, пока милиция приедет? – спросил папа.
– Не сбежит. Мы его в клетку посадим, к волкам. Иди, иди, не оглядывайся.
Мы помогли биологу собрать его приборы, посадили Багрова в лодку, и, когда она скрылась вдали, я все-таки спросил папу:
– Скажи, а если ему удалось бы бежать, ты бы смог в него выстрелить?
– Не знаю, – сказал папа. – А ты смог бы в этом случае его по башке дубинкой ахнуть?
– Смог бы, – сказал я честно, вспоминая открытые глаза мертвого лосенка…
В тот же день нам удалось поднять нашу лодку на поверхность.
Лешкина идея себя полностью оправдала.
Глава XXII
Секретное оружие
Лешка времени тоже даром не терял. И надежно укрепил оборону нашего берега на случай пиратского вторжения.
В этом мы убедились, когда, откачав воду и заделав пробоину, возвращались домой. (Кстати, пробоин оказалось две. Одна дырка в носовой палубе, а другая – под ней, в днище.
Папа вел «Богатыря», а я нашу лодку. Парус у нее еще не просох, она сильно кренилась: не столько от ветра, сколько от его веса, но при подходе к берегу я решил обогнать папу и первым достичь причала.
И вот когда я догнал «Богатыря» и пошел параллельным курсом, между нами вдруг поднялся столб воды, будто в нее плюхнулся артиллерийский снаряд. Калибром миллиметров на сто пятьдесят.
