На Белом море и среди лесов, где росли куропатки и другие хвойные деревья — отвращающее описание Алешкиной тетради по русскому языку. Сюда приходят люди, чтобы спасти тех, кто окаменел в детстве, погруженный в тумане безвыходности.
Капитан дрейфовал в неизвестном направлении, Голландец бродил по противоположному берегу, разыскивая парламентера. Который играл с ним в прятки.
Филя сидел перед печкой и задумчиво ворошил угли.
А вот деда в хижине не было…
…Голландец бродил по берегу, и мы с ним перекликались и никак не могли найти друг друга.
– Эй! – кричал я. – Я лодку пригнал! Выкуп! За деда! Где вы?
В ответ из тумана доносилась ругань, слышался треск сучьев под ногами…
Сначала папа, не обнаружив Акимыча, испугался – подумал, что пираты расправились с ним, не надеясь на нашу сговорчивость.
И папа стал искать деда в тумане. Наверное, ежика проще было бы найти. Папа даже забеспокоился – не держат ли пираты Акимыча на катере, как вдруг услышал какой-то тихий дробный стук.
Это стучали от холода дедовы зубы.
Папа пошел на этот звук и чуть не прошел мимо Акимыча, к счастью, случайно наступил на него.
Дед вскрикнул от неожиданности.
Одеяло отдернулось, и в щели появился Филя:
– Не ори! А то пасть заткну!
– По мне кто-то прошел, – пожаловался глупый дед. – Лось, однако, – сообразил он, когда папа толкнул его в бок. – Весь радикулит стоптал. Теперя не скоро встану. А как же!
Филя насторожился, стал вглядываться в темноту, сделал несколько шагов наружу.
В живот ему уперся ружейный ствол.
– Тихо! – прошептал папа. – Иди домой!
Филя попятился и чуть не сел на раскаленную печь."
"– Откроешь рот, – намекнул папа, – пулей подавишься. – И добавил: – Загаси печь и ложись в угол. – И уточнил: – Если жить хочешь.
Филя послушно выплеснул воду из котелка на угли – всю хижину заволокло облаком пара – и лег в угол, закрыл голову руками. От страха, что ли?
Папа нащупал на крыше хижины центральную жердь, поднатужился и выдернул ее: вся кровля обрушилась внутрь и надежно завалила Филю.
Папа вернулся к деду. Тот лежал, свернувшись клубочком, мокрый и продрогший, стуча зубами. Руки и ноги его были связаны.
– Не шуми, Акимыч, – папа разрезал ремни и помог ему подняться.
Они поспешили к лодке. Целых два шага сделали. А на третий дед вздрогнул, согнулся и обеими руками схватился за поясницу.
– Все, парень, побег отменяется. Беги один. Не совладать мне с ним.
