На Белом море и среди лесов, где росли куропатки и другие хвойные деревья — отвращающее описание Алешкиной тетради по русскому языку. Сюда приходят люди, чтобы спасти тех, кто окаменел в детстве, погруженный в тумане безвыходности.
Папа добрался до кормы и снял с нее руль, уложил его в кокпит, притянул шкотом гик и отшнуровал от него свернутый парус.
Потом мы разложили на берегу бревна, как катки, взялись за лодку с двух сторон и, дождавшись хорошей волны, дружно погнали ее к берегу.
Лодка послушно выскочила из воды, и мы, не теряя темпа, проволокли ее почти до самой избушки. Здесь мы сняли каютный брезент, который едва не вырвал у нас из рук ветер, и вернулись под крышу, мокрые до пояса. Но это не беда, нам уже было во что переодеться.
– Как вовремя ты эту хижину отыскал, – сказала мама, притворяя дверь.
А папа улыбнулся и ничего не ответил. По-моему, он здорово схитрил. Мне кажется, он давно эту избушку знал. Но хотел, чтобы его дети полной мерой хлебнули суровой походной жизни. Закалили в борьбе с трудностями свои изнеженные городские характеры.
Не знаю, может, ему это удалось…
А ветер все крепчал, однако.
Папа вышел за очередной охапкой дров и тут же вернулся за нами. Мы с мамой пошли с ним, а Лешка отмахнулся, он прилип к найденной книге.
Мы вышли на берег и обалдели, извините.
Навстречу нам море катило огромные крутые валы – зеленые, непроницаемые и беспощадные. Ветер срывал и уносил их бурно пенящиеся верхушки. Набегая на берег, волны зло обрушивались на скалы и будто взрывались, бросая всю массу принесенной издалека воды высоко вверх изумрудными брызгами.
Над морем стоял непрерывный рокот – ревел ветер, шумели и трещали деревья, гулко бурлили перекатываемые прибоем камни.
Было страшно и красиво.
Папа время от времени поворачивался к нам лицом, мокрым от соленых брызг, щурил глаза от ветра и так гордо поглядывал на нас, словно он сам все это натворил.
Продрогнув, мы вернулись в избушку. Было очень приятно оказаться в тепле и безопасности после такого зрелища.
Очень быстро стемнело. Мы зажгли лампу.
За стенами ревел шторм, гудел в трубе ветер, содрогалась порой дверь от его порывов, потрескивали дрова в печи. На полу перед ней играли огненные блики.
Мы забрались на топчан и стали обсуждать завтрашние дела. И незаметно уснули.
Только Лешка чуть ли не всю ночь просидел за столом над книгой, подперев щеку ладонью и листая страницу за страницей.
Да папа вставал иногда, чтобы подбросить в печку дров…
Глава XXVII
Белые ночи Белого моря"
"Мы прожили в избушке несколько дней. Ничего особенного за это время не случилось. Это были самые обычные будничные дни. По-настоящему спокойные и счастливые.
