В эпоху поздней классической Греции герой обладает знанием будущего и решает помочь македонцам в их борьбе против могущественной Персидской державы. Путешествие сквозь время меняет его взгляды на историю, судьбу и цену победы.
Оно будет длиной двадцать пять метров, шириной — пять, осадка — метр двадцать, водоизмещение около ста тонн. Две мачты-однодеревки будут иметь косое парусное вооружение. К фок-мачте добавлялся съемный брифок — прямой парус на случай попутного ветра. Двенадцать пар весел послужат движителем в безветрие и при маневрах в портах и на реках. Поскольку медь все еще дорога, обшивать ею корпус не стал, набрал подводную часть судна из тисовых деталей, чем поразил аборигенов. Они считают тис деревом смерти. Может быть, из-за ядовитости, а может, потому, что отправляли в Египет, где из него делали саркофаги. И еще фурии — богини мести — всегда изображаются с факелами из тиса. Впрочем, я и так постоянно поражал их, потому что строил судно вопреки всем их канонам. Предсказания, что мое творение потонет во время первого же выхода в море, слышал ежедневно, пока не был готов корпус судна. Его идеальные обводы произвели впечатление на местных моряков. Красивое не всегда правильно, но правильное всегда красиво. Корпус был проконопачен и покрыт смолой и специальной мазью, состав которой я помнил со времен службы под британским флагом, после чего спущен на воду. Остальное можно доделать и на плаву, у каменного мола."
"Теперь уже местные корабелы приходили не просто полюбопытствовать, а подсмотреть, позаимствовать какое-нибудь новшество, которое можно применить на круглых судах. В первую очередь их интересовал судовой набор: шпангоуты, бимсы, пиллерсы, флоры, стрингеры, карлингсы и способы их крепления, в том числе с помощью книц. Впрочем, таких названий они еще не знают, придумывают свои. Я ничего не скрываю, разрешаю полазить внутри, посмотреть, потрогать руками, особенно тем, кто соглашается бесплатно помочь моим рабочим. Такие крепкие суда им здесь не очень-то и нужны. Интенсивная навигация продолжается всего сто дней — пятьдесят в апреле-мае и пятьдесят в августе-сентябре, когда не дуют сильные ветры с гор, этесии. Летом в промежутке между этими сезонами отправляются в рейс только самые отчаянные. Хотя шторма в Эгейском море и восточной части Средиземного не чета тем, что в северных районах Атлантического или Тихого океана, местные суда, которые ни в какое сравнение не идут с финикийскими, слишком слабы, чтобы противостоять даже таким. Это «круглые», а галеры еще слабее, тонут при волне выше полутора метров. Чуть поднялась волна — их сразу вытаскивают на берег. Как ни странно, верили, когда я рассказывал, что бывают волны выше мачт моего судна.
