В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества....
«Альбатрос» следовал галсами против ветра, стараясь не терять галеру из вида.
Я смотался на нее на лодке. Судно было старое, но крепкое. Везло вяленую рыбу. Наверное, на продажу племенам, живущим у Кавказских гор. Горцы с удовольствием меняли баранов и прочие свои товары на соль и соленую или вяленую рыбу. Добыча, конечно, не ахти, но и досталась нам без потерь.
До Херсонеса добрались без происшествий. Да и не от кого было ждать нападения после того, как миновали мыс Меганом, потому что на веслах галеры сидели тавры и кормчим был Бутунатос, и остальные горцы из прибрежных районов знали об этом.
"Добычу продали быстро, поскольку цену не задирали. Две трети забрал я, остальное поделил между членами экипажа. Мой заместитель Аменемуна и Бутунатос получили по три доли, «унтер-офицеры» — по две, рядовые — по одной, два юнги — по половине. Все были довольны. По крайней мере, так думал я. Вряд ли тавры получали больше с такой добычи.
57
На этот раз после мыса Мегоном я взял севернее, повел судно ближе к берегу. Чисто интуитивно принял такое решение. Хотелось посмотреть на Феодосию хотя бы издали и на другие поселения, расположенные вдоль южного берега Керченского полуострова. Разглядывать пришлось позже, потому что навстречу нам, к Феодосии, греб караван из дюжины галер. Мы шли в полборта, подгоняемые южным ветром, и только под главными парусами со взятыми рифами.
Шли мы медленно сближающимися курсами. Возглавляла караван диера длиной метров тридцать, имеющая с каждого борта восемнадцать весел на верхнем ярусе и шестнадцать на нижнем. Гребцы ее работали в более медленном темпе, чтобы не отрываться от остальных судов.
