В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества....
Так круто к ветру мое судно идти не могло, а на веслах гнаться за галерами было бессмысленно, часа через два потеряем их из вида, если к тому времени не доберутся до порта, где их точно не достанем. Мы сделали поворот оверштаг и двинули курсом фордевинд под всеми парусами в отрытое море.
Второй раз вышли к берегу в районе Цемесской бухты. В будущем на ее берегу будет порт Новороссийск, который запомнился мне горизонтальными сосульками, образующиеся во время штормового ветра на столбах, стоящих на набережной, и цементной пылью, которую этот ветер с такой силой швырял мне в лицо, что оно горело, будто исколотое иголками.
Я был на этом клёпаном корыте за девять лет до его гибели, навещал однокурсника Витю Скоморохова по кличке Комар, который проходил на нем практику прачкой. Работа не тяжелая и денежная в сравнение с практикантом, который не получал ничего. Насколько эта практика помогла освоить профессию судоводителя, сказать затрудняюсь.
Знакомого шахтера профсоюзный комитет наградил путевкой на «Адмирал Нахимов». За какие грехи — не рассказывал.
