В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества....
Освободившись от персидского бремени и изгнав македонский гарнизон после смерти Царя Всего Александра, остров стал независимой олигархической республикой. Особенно бурно шло строительство в городе Родос, столице острова. Пока что на входе в порт нет бронзового колосса — гигантской статуи бога Гелиоса. Зато вино уже прекрасное. Я заполнил им трюм для Египта и взял несколько бочек для себя. Длинными и тоскливыми, зимними вечерами буду сидеть у очага, попивать мелкими глотками ароматный напиток, словно пропитанный солнечным светом и запахом лета, и вспоминать теплое во всех отношениях Средиземное море.
Александрия тоже растет ни по дням, а по часам. Она превращается в основной порт по экспорту зерна со всего Нила. Река сейчас была многоводна, начался разлив. По ней вывозили на больших баржах прошлогоднее зерно. За то время, что я не был в Александрии, в ней появилось сразу несколько кварталов. Тем, кто поселился в новых домах, а среди них было много греков, очень нравилось родосское вино, поэтому расхватали его мигом.
Когда я грузился зерном на Афины, пришло известие, что умер Антипатр, назначив наследником не своего сына Кассандра, а Полиперхона, которому было за семьдесят. Я помнил Полиперхона командиром хилиархии (одна шестнадцатая часть фаланги — тысяча двадцать четыре человека). Наверное, за время похода в Индию он поднялся по служебной лестнице. Поговаривали, что в молодости Полиперхон был македонским Робин Гудом, но потом повзрослел и пошел служить в армию царя Филиппа, где сделал головокружительную карьеру.
В Афинах я так и не выгрузился, несмотря на то, что добрался без приключений.
