В древности, среди коз и овец, царица Пенелопа плетет покрывала, размышляя над брошенным мужем и великой войной. Дворец с тремя десятками двориков – вот все ее владения в этом маленьком мирке. Величайшая из древних войны разразилась именно из-за нее, но это лишь начало истории о любви, предательстве и удачливой затейливости Пенелопы....
А шея – просто изумительная, редкой красоты шея: тонкая, и еще более утончающаяся кверху, и голова так красиво посажена на этот гибкий стебель… Тьфу!
– Лялечка, дорогая, но если ты о себе не думаешь, то хоть о нем подумай: ты понимаешь, что произойдет, если об этом узнают? Первым делом его посадят в тюрьму! Неужели тебе его не жалко? Лет на восемь – в тюрьму!
– Нет, Женя, нет. Никто его не посадит. Если Мила догадается, она его выгонит, это да. И обдерет его. На деньги. Она страшно жадная.
– Ну а твои родители, их что, не беспокоит? Подумай, что с ними будет, если они об этом узнают? – пытается зайти Женя с другой стороны.
– Пусть помолчат лучше.
Боже милостивый, что делать с этим малолетним чудовищем? В конце концов, ей всего тринадцать лет.
С другой стороны, Лялька не ребенок. У евреев в старые времена в двенадцать с половиной лет девочек выдавали замуж.
Но что теперь делать ей, Жене? Она единственный взрослый человек, который во всю эту историю посвящен. Следовательно, ответственность лежит именно на ней. И посоветоваться не с кем. Не может же она к своим родителям с этой историей идти.
