Она всегда приходит заранее, чтобы подготовить утреннее платье и ванну, возможно, поэтому вчера ночью мне помогали другие горничные.
В уютной столовой появляюсь в тот момент, когда стрелка часов показывает ровно семь утра.
И как это понимать? Стол не накрыт. Графа нет. Слуга, протирающий пыль с каминной полки, бледнеет, бросает своё занятие и подскакивает ко мне, подобострастно склоняясь.
— Г-госпожа… прикажете накрыть к завтраку?
— Доброе утро, разве граф не отдавал распоряжение накрывать к семи?
— Так ведь… вчера его сиятельство в ночь вернулся и велел его не беспокоить по утру. Госпожа, так и вас тоже было велено не беспокоить, а завтрак подать в комнаты…
Да неужели?? Как мило. Мне сказать забыли!! Так, спокойно. Потом спрошу Малию, что она об этом знает, хотя уже очевидно, что она не в курсе распоряжения.
Видимо, мысли отражаются на моём лице, потому что слуга бледнеет ещё больше.
Делаю глубокий вдох. Этот человек не виноват, что его светлость такой… такое… аррр!! Дышать, нужно дышать. Раз, два, три, четыре… на семь пропадает желание пнуть напольную вазу. На пятнадцать отпускает навязчивая идея найти острую вилку и таки побеспокоить его сиятельство с самого утра.
— Будьте добры, раз уж я здесь, накройте для меня завтрак. Желаю кашу и чай с чабрецом. Этого достаточно.
— Сию минуту, ваша светлость.
Распахиваю окна, впуская в комнату свежий утренний воздух. Становится легче. Прохожу к столу и усаживаюсь на привычное место. Не так элегантно, как с помощью слуг, но никто ж не видит.
Зато позавтракаю, наконец, в спокойной обстановке. Губы сами растягиваются в довольной улыбке.
Вчерашние разговоры не выходят из головы. Не понимаю, зачем графу мой отказ от помолвки? То, что он наслаждается моим унижением — совершенно очевидно, но разве он не хочет прибрать к рукам мои земли и титул? Разве не он получает все выгоды от этого брака? А что для меня? Сплошные потери! Я теряю свободу и получаю опекуна в лице мужа, который будет распоряжаться моим наследством, и который сразу дал понять, что от наших отношений мне не следует ждать ничего хорошего.
В памяти всплывает вчерашние подслушанные слова королевского поверенного. К какому “единому обдуманному решению” должны были прийти мы с графом? О чём мы вообще можем договориться?
Ну почему всё так сложно и непонятно?
— Почему ты здесь? — бархатистый голос с непривычно обеспокоенными нотками разрезает тишину комнаты и я непроизвольно передёргиваю плечами.
