К счастью, у конюшни два выхода в противоположных концах. И как обычно, оба открыты, чтобы позволить помещению проветриваться.
— Так, внутри, ваше сиятельство, на лошадок поди опять, госпожа любуется.
Ночь чувствует мою нервозность и перебирает копытами.
— Тише, тише, девочка. Всё хорошо, — глажу её по шее, чтобы кобылка успокоилась.
Подбираю широкую юбку повыше, оголяя икры, и ставлю ногу в стремя. Хорошо, что меня никто не видит. Отталкиваюсь, одновременно подтягиваю тело и перекидываю вторую ногу через круп лошади. Поправляю юбку так, чтобы было удобнее. Сжимаю бока коленями.
— Всё хорошо милая, пойдём, — снова ободряюще хлопаю по холке умное животное.
— Эммилина?? Что?… Как ты?… Ночь, стой! — размашистые шаги приближаются, а Ночь неуверенно косит глазом в сторону знакомого голоса. — Только не дёргайся, я сам тебя сниму!
Вот же не вовремя и что ему за завтраком не сиделось?
— Ну же, Ночь! Не отдавай меня этому демону! — наклоняюсь и шепчу лошадке на ухо, понукая её двинуться к выходу. Графу остаётся всего пара шагов, когда я резче ударяю кобылку по бокам. Уверенное движение заставляет животное слушаться седока. Ночь дёргается и спешит к выходу.
— Эммилина! Нет! Остановись.
На мгновение оглядываюсь назад, граф бежит следом. Поворачиваюсь обратно, помня, что лучше пригнуться, проходя ворота конюшни.
Ещё удар пятками по бокам, "давай же, милая, быстрее!"
— Закройте ворота! — выкрикивает хозяин имения и я вижу, как стоя́щий рядом с воротами работник, спохватывается и бежит закрывать ближайший путь к свободе. Ну нет! Так мы не договаривались.
Резко разворачиваю Ночь в сторону другого выезда, но и туда уже бежит один из мужчин. Да что же это такое?! Меня разбирает злость.
Кручу головой и замечаю, что одна из секций ограждения примыкающей левады имеет только одну нижнюю доску, вместо трёх. Рядом лежит инструмент и рабочий как раз в этот момент шкурит новые доски для замены старых. Если перескочить эту секцию, то я окажусь в пустом загоне, дальние ворота которого не закрыты.
Всё это мой мозг выхватывает в считаные мгновения. И уже в следующую секунду я резко хлопаю Ночь по бокам, направляя в сторону недоделанной секции. Работник растерянно вскидывается, но я не обращаю внимания, чуть подгоняя Ночь, которая уже понимает, что ей предстоит прыгать.
— Эммилина! Стой! Нет! Остановись!..
Голоса растворяются, есть только я, животное и наше одно на двоих сосредоточенное дыхание.
