Автор
Проданная семьей - девочка надрывалась во имя справедливости, чувствуя собственное беспомощное волевое сопротивление. Мама предала её семью, и теперь юноша пытается найти силу и решимость противостоять несправедливости, надеясь стать тем Берсерком, чья слабость делает его могущественным....
— Значит, такая я слабая. Боюсь разбитого сердца. Уходи, — глухо произнесла я.
— И уйду. И больше не подойду к тебе, не сомневайся. Ты сделала свой выбор.
Каждое его слово было словно окончательным крушением надежды. Надежды, которую я сама же и выстроила в своей голове, без единой разумной причины.
Но как же больно…
* * *Уезжать я решила в Скейвик — в ту самую деревню, откуда прибыл наш последний наместник.
«Наш» — надо же, как я заговорила, прожив здесь всего несколько недель. К хорошему быстро привыкаешь, вот и мне вдруг захотелось любви и настоящих чувств.
Наместник Ярек много рассказывал о своей деревне и обещал не выдавать моё местонахождение другим. Хотя, конечно, узнать его не так уж сложно — в конце концов, я отправляюсь в Скейвик с караваном. Достаточно просто спросить, где именно я сойду.
Вряд ли Иво станет искать меня слишком настойчиво. Позавчера он ясно дал понять: это был мой последний шанс быть с ним. В любом качестве.
— Он отказался от тебя? Даже после того как ты прилюдно, так отчаянно требовала близости с ним? Нет больше ни отдельной комнаты, ни служанок? — Лилеана заметила меня, выходящую из помещения, где спали бывшие рабы, и усмехнулась, всё ещё кутаясь в тот самый плащ, который Иво когда-то предлагал мне.
"— Тебе-то какое дело? — спросила я. Что это за странное её желание — непременно ужалить, уколоть, особенно женщин? — Я слышала, письмо от твоего барона или кого-то ещё уже в пути. Скоро тебя «спасут». Не придётся больше общаться с нами, варварами.
Лилеану ждёт красивая жизнь в Ксин’тере — в богатстве и роскоши, рядом с любимым бароном.
А меня — спокойствие Скейвика. Подальше от берсерков, подальше от Иво.
Мой ответ почему-то не порадовал аристократку. Напротив — челюсть её сжалась, в глазах мелькнула нервозность, раздражение.
— Ты права, мне нет до этого дела. Просто стало жалко тебя. Видимо, такая у тебя судьба — быть никому не нужной. Даже собственные родители от тебя отказались. Я слышала, именно мама продала тебя в рабство? — сочувственно цокнула языком Лилеана, желая побольнее уколоть меня.
Надо признать, у неё это прекрасно получалось.
Возможно, Лилеана и считала, что я никому не нужна, но Касон думал иначе. Он нашёл меня уже в тот день, решив возобновить походы к берсеркам — каждый день, до самого каравана, который увезёт меня в другой конец Айзенвейла.
На этот раз наместник Ярек не шумел. Передвигался бесшумно и даже не вздрогнул, когда из темноты показались берсерки.
