Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
— Никто не должен выжить! Они предатели! Никто не должен выжить! Все они открылись человечкам! — звучал грозно и яростно голос отца в голове, когда я ощутил своим звериным нюхом близкое присутствие рядом берсерков. И запах девушек на них.
Отец был прав.
Но мысли путались, словно я внезапно оказался пьяным.
Я пытался сказать отцу что-то, но забывал о словах раньше, чем пытался открыть рот.
А ощутив первую кровь, мой мозг отключился вовсе, загоревшись красным зрачком Палача.
* * *— Осторожнее, он приходит в себя.
— Не делайте лишних движений. И поменьше говорите.
Я поморщился, потому что каждый звук отдавался тупой ноющей болью в голове.
И за это хотелось убить каждого, кто пикнет.
Но тот, кто предупреждал не двигаться и молчать, явно знал, что делал.
Воцарилась тишина, но она была напряженной и какой-то слишком мрачной.
Звериные инстинкты во мне тут же встали на дыбы, исследуя всё, что только встречалось на пути: звуки, запахи, фактуры.
Итак, я лежал в каком-то незнакомом месте.
Судя по запаху медикаментов и чего-то едкого, в каком-то отделении, где оказывали помощь, потому что аромат крови здесь тоже был.
Крови волков и берсерков.
Не людей.
Значит, это не больница.
Братья были где-то рядом, но не в этом же помещении.
Значит, есть шанс, что мы выберемся отсюда.
— Марс, здесь свои. Расслабься.
Голос был незнакомый, но, судя по крови и тембру, это говорил волк.
И не просто чистокровный, а из той особенной семьи, которых было всего четыре — по одной в каждом виде волколаков.
Такие семьи называли отмеченными.
Они были прямыми потомкам первого волколака и могли общаться с Палачами напрямую.
Правда, не сказать чтобы я расслабился, но, по крайней мере, передумал нападать и лишать кого-нибудь жизни.
Вместо этого я попытался открыть глаза и сморщился, потому что резь была такая, словно мне насыпали под веки стекла.
— Отходить всегда тяжело, особенно в первые часы, — снова прозвучал этот голос спокойно и размеренно.
Я присел на кровати, ощущая бодрящий аромат лимона, и протянул руку в сторону тепла, которое ощутил.
Да, там действительно стояла чашка с крепким сладко-кислым чаем.
— Какой из братьев пьет такой чай? — хрипло выдохнул я, ощущая, помимо волка, еще несколько берсерков рядом.
