Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
Я восхищен не только его силой, но и несгибаемым характером.
Я зарычал на эти слова, едва удерживая себя на месте и ощущая, что Плут рядом и тоже готов к бою.
— О! Вы можете рычать!
Казалось, что, если бы не револьвер в одной руке и телефон в другой, он бы, наверное, принялся делать записи в свой блокнотик сумасшедшего ученого.
— Но вот что еще интересно в отношении вас — то, как вы ощущаете друг друга. У берсерков тоже есть нечто подобное, но не доведенное до предела. Интересно, если я прострелю ногу вашему брату, раны появятся и на вас?
— Только попробуй — и ты труп! — зарычал Плутон, показывая себя куда ближе, чем был я, отчего Габи всё-таки напрягся и встал поближе к Рану.
Габи криво улыбнулся, выдыхая своим голосом робота:
— Боюсь, вам придется встать в очередь, парни. Впрочем, я понимаю, что едва ли вы мне скажете о себе хоть что-нибудь. Поэтому попробуем вот что…
Он вскинул телефон, и я кинулся вперед, пользуясь тем, что его рука с револьвером ослабла и теперь ее можно было выбить…
…Но раздался голос отца.
Настолько яркий и отчетливый, что я едва не рухнул на колени.
Вокруг меня стоял туман.
Плотный и настолько осязаемый, что капельки влаги тут же оседали на волосы и одежду.
— Чему я учил тебя, Марс? — проговорил отец строго, а я выпрямился и всё пытался отыскать его глазами в этом тумане, хотя и понимал, что он тоже Палач."
"Палач еще более мудрый и умелый, а поэтому сможет скрыться и от моих глаз.
— Отключай сердце, но не мозги, сын! Отбрось милосердие и делай то, ради чего ты был рожден! Все мы были рождены! Заветы Праотца не должны быть забыты никем!
Отец был явно недоволен, и я тяжело сглотнул, боясь, что он узнает о моей Лилу.
Что он почувствует ее тонкий невесомый аромат на мне.
Страшно было даже просто представить, что он сделает с ней, если я не успею спрятать мою девочку!
— Отец, я всё помню…
— Почему ты стоишь? Сколькие берсерки нарушили запрет и до сих пор живы! Твои братья рядом с тобой! Завершите свою работу!
Мои братья были действительно рядом.
В этом жутком, удушливом тумане.
Я не видел их, но почувствовал, как они рванули вперед, чтобы исполнить свое предназначение, и я поспешил за ними.
С каждой минутой становилось всё тяжелее дышать и разбирать, куда мы бежим.
В голове стоял голос отца, который грозно и беспрекословно указывал нам дорогу, скрываясь от глаз, подобно призраку.
