В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
— Ладно, не суетись! Ничего, пусть пробегается! Как увидит, что никто за ней не побежал, так сразу и охолонет! Ишь, распустила девку!
— Теть Дунь… Ну сколько раз я вас просила — не вмешивайтесь вы, ради бога…
— А что я такого сказала? Одну гольную правду и сказала!
— Да уж, весело тут у вас… — вдруг подал робкий голос молчавший до сих пор Вадим. — Однако я не вовремя зашел, кажется. Извини, Бася. А падчерица твоя, смотрю, с характером девушка, да?
Поджав губы, Бася посмотрела на него почти с ненавистью. Потом произнесла с сухим, едва сдерживаемым раздражением:
— Моя падчерица, Вадим, очень хорошая девушка.
— Да я как-то не сообразил, прости… Я сегодня так хорошо с ней поговорил, мне показалось, она все поняла…
— Да что, что она поняла? Что вы все вообще понимаете? Ну вот скажи, кто тебя сюда звал? С какой такой целью ты сюда заявился? Поговорить? Не о чем нам с тобой говорить! Хватит, поговорили уже.
Махнув рукой, Бася повернулась, прижала ладони к лицу, тихо поплелась в комнату. Неловко пожав плечами, Вадим сунул свои замечательные букеты в руки тете Дуне, повернулся, шагнул за порог. Закрыв за ним дверь, тетя Дуня вздохнула, виновато засеменила вслед за Басей, присела рядом на диван, шурша целлофановой оберткой букетов."
"— Да ладно, не убивайся ты так… Перемелется, мука будет.
— Да какого ума, теть Дунь? Вот куда она сейчас побежала, а? Куда? У нее же никого в этом городе нет… Как же я удержать ее не успела, ума не приложу!
Она замолчала, сидела сгорбившись и вяло опустив руки на колени. Потом подняла на тетю Дуню блеснувшие непролитыми слезами глаза, проговорила тихо:
— А ведь вы правы, теть Дунь… Опять правы. Никудышная из меня мачеха.
Хорошо, хоть день в кафе выдался относительно спокойным, иначе она его после бессонной ночи вряд ли бы пережила. Варя не появилась ни ночью, ни утром. Несколько раз она выходила на улицу, стояла под дождем, вглядываясь в темноту, потом сидела на кухне, утирая со щек тревожные слезы, пока не заглянуло в окно хмурое утро. Уходя на работу, слезно попросила тетю Дуню не трогать Варю, когда она вернется. Только она не вернулась.
