В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
Машина-убийца тем временем уже въехала в арку, и Глеб, громко и матерно выругавшись, вернулся назад, сел за руль, рванул машину с места, успев крикнуть Варе:
— Скорую вызывай! Быстро! А я за ним!
Опустившись на колени перед распластанным по мокрой земле телом мачехи, Варя дотронулась рукой до ее щеки, проговорила беззвучно, одними губами:
— Мама… Мамочка, ты чего это…
И лишь секунду спустя, подскочив на ноги и подняв голову к спящим окнам дома, закричала дурным слезным голосом:
— Мама! Мамочка! Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Тут моя мама!
Окна в доме начали зажигаться одно за другим, хлопнули двери подъезда, послышались человеческие голоса, кто-то уже кричал в трубку телефона, вызывая скорую помощь, а Варя все стояла, прижав руки к груди, и голосила что есть мочи:
— Мама! Мама! Мамочка!
Меж тем на трассе Глеб преследовал черную машину-убийцу.
Наверное, он убил бы его.
Больничная палата была маленькой, одноместной. И кровать непривычно высокой.
Тихо открылась дверь, вошла полная медсестра в светло-зеленом коротком халатике, в брючках, улыбнулась приветливо:"
"— Ну, вот и хорошо… Врач так и сказал, что вы быстро в себя придете.
— Дознавателю? Какому дознавателю? Ах да, конечно… — с трудом разлепила Бася запекшиеся губы.
— Там, в коридоре, ваши дети сидят, между прочим. Их домой гнали, а они так до утра и просидели. В обнимку. Хорошие у вас дети. Вроде брат и сестра, а обнимаются, как влюбленные. Завидно даже.
