В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
Чтобы волосы до плеч и концами задорно вверх торчали. Вадим приедет, а у нее прическа…
На улице опять моросил мелкий дождь. Вдохнув полную грудь сырого ночного воздуха, она открыла зонт, весело застучала каблуками по асфальту. Странно, но ей впервые не страшно было идти одной по ночным улицам. Интересно даже: вышагиваешь из одного светового фонарного круга, двадцать шагов — и ступаешь в другой. А между ними — блеклая лунная размытость. Редкие окна светятся масляной желтизной. На трассе машины шуршат.
Даже в темную арку она вошла без привычного страха. Правда, шаг все же ускорила — показалось, сзади машина едет. Оглянулась и тут же зажмурилась от брызнувшего в глаза света фар. Вроде обыкновенная ситуация, ничего особенного. Ну, едет сзади машина, и что? Надо прижаться к стене, дать ей дорогу. А тут вдруг сердце зашлось, заколотилось в дурном страхе, и заметалась испуганной ланью, не соображая, что лучше сделать — к стене прижаться спиной или бежать к спасительному выходу.
Она бежала изо всех, казалось, сил, но получалось все равно медленно. Как в дурном сне. Когда знаешь, что надо бежать, а с места сдвинуться не можешь. Машина настигла ее перед самым выходом из арки. Оставалось несколько шагов сделать. Не успела. Удар в спину получился такой сильный, что она его сразу и не почувствовала. Боль пришла уже потом, когда влетела в ствол тополя, и непослушное от боли туловище сползло на землю.
Наверное, она таки потеряла сознание на какое-то время. Потому что не увидела уже, как развернулись события дальше.
