В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
Потом плакать начнешь, да поздно будет. Еще не раз меня вспомнишь.
— Ага, я пойду. Там Вадим ждет. До свидания.
В прихожей она неуклюже заторопилась, пытаясь одновременно сунуть ноги в туфли и открутить рычажок замка. Потом огляделась в поисках сумочки.
— Ишь, как заторопилась… — вышла проводить ее тетя Дуня, встала в проеме комнаты обиженным изваянием. — Ладно, иди, иди… Да не обижайся на меня, я ведь от добра только. Не забывай, заходи иногда. И дай бог тебе терпения великого, раз чужому ребенку матерью назвалась.
…Она вдруг резко открыла глаза — показалось, тети-Дунин голос прозвучал в самое ухо — терпи! Оглянулась лихорадочно, будто она и впрямь могла стоять у нее за спиной, потрясла головой, обрывая поток памяти. Он тут же послушно иссяк, словно кто-то невидимый нажал на нужный рычажок, остановил пленку. Да и то, хватит уже. Прожила еще раз то время, и хватит. Иначе всякие сомнения в душу полезут, потом от них не отделаешься.
Глубоко вздохнув, она выпрямилась на стуле, сильно потерла заплаканное лицо ладонями. Надо к Глебке идти. Ободрять и успокаивать. Вадим прав, ни к чему сейчас мальчишке всякие переживания. Потому что период у него пубертатный. Тьфу, какое словечко противное…
Постучав в дверь, она тут же приоткрыла ее, просунула в щель голову. И зачем стучала, интересно? Можно было и без того догадаться, что Глебка ее вежливости не оценит.
Плюхнувшись рядом с ним на диван, она оттянула пипочку его наушника, прокричала весело в ухо:
— Эй, на корабле! Прошу внимания, ваша мама пришла! Без молока, правда, но с хорошим настроением! Здравствуйте!
Мотнув головой, Глебка сдернул наушники, отвернулся обиженно.
— Да ладно, чего ты… Перестань. Подумаешь, мать немного расквасилась! Привыкай, с женщинами это иногда случается. Ничего, Глебка, переживем! И не такое переживали.
— Ладно, ма, давай и впрямь забьем на это дело…
— Ага. Давай забьем.
— Ну… Я ж говорю, отец побегает немного и успокоится, делов-то. Просто у него природа такая. Сильная и мужская, она ему покоя не дает.
