В просторной кухне царил атмосферный хаос, где дневной свет смешивался со свечениями ночного телевизора. Бася колебалась, что делать — яичницу с сыром или омлет с ветчиной? Омлет у Вадима, сыр у Глебки, но все равно интересно, как же этот домашний бурнос наворотить?
— Ну да, ну да… Жизнь в отсроченном во времени гедонизме — тоже жизнь, наверное…"
"— А ты не смейся, не смейся! Ишь, каким словечкам у своего пижонского барина выучилась! Гедонизм какой-то приплела… Насчет гедонизма не знаю, конечно, но зато я никому ничего не должна, и мне теперь никто ничего не должен! Здоровье я сохранила, радости всякие тоже. То есть не сохранила, это неверно… Точнее будет, правильно распределила. Жизнь-то длинная. И потому несправедливо, понимаешь ли, в молодые годы все тратить, а на старость ничего не оставлять.
— Теть Дунь… А вот если честно… Ну неужели вам никогда не хотелось плюнуть на этот свой рациональный подход к жизни и влюбиться, например? Или ребенка себе родить, как моя мама?
— Да отчего ж не хотелось? Конечно, хотелось. А только я, знаешь ли, всегда на себя в зеркало правильно смотрела. И способности свои жизненные правильно оценивала. Да и не с серебряной ложкой во рту мы с твоей матерью родились… Ну, влюбилась бы я, голову потеряла, и что? Потом я эту потерянную голову куда бы пристроила? Нет, выше головы не прыгнешь, дорогая! А жизнь жить все равно надо, раз она Богом дадена.
— Ага. Гедонизм. Полный и окончательный. Поздравляю вас, тетя Дуня.
Тетка ничего не ответила. Пошуровав шумовкой в кастрюле, поставила перед ней тарелку с исходящими вкусным паром пельменями.
— Ну, давай. Ешь да рассказывай.
— А что рассказывать, теть Дунь? Нечего мне рассказывать. Все у меня хорошо.
— Да я уж вижу, как оно у тебя хорошо! Что, опять твой пижон загулял?
Нервно дернув плечом, Бася отвернула лицо в сторону, сглотнула вмиг образовавшийся в горле комок. Сидела насупившись и боясь поднять на тетку глаза.
— Что ж, понятно… — грустно вздохнула тетя Дуня. — Вот говорила я тебе, говорила! Надо было слушать, а не мчаться за любовью, задрав хвост!
— Теть Дунь, ну не надо, пожалуйста! — жалобно протянула Бася. — И так на душе противно, и вы еще…
— Ладно, ладно, не буду. Прости.
Грустно замолчав, тетка посидела еще минуту, сердито поджав губы в складочку, потом, шлепнув сухой ладошкой по столу, соскочила с места, встала над Басей, уперев руки в бока.
