– Сбежал Вадим, – сказал он устало и как-то виновато. – Не успели его взять.
– Как сбежал? – ощерился Рюрик, немигающий взгляд больших круглых глаз вперился в шурина. – Как ты позволил сбежать ему?
– Кажется, мальчишка какой-то. Может, женщина…
– Стоп-стоп, – вмешался Сварун. – Ты точно знаешь, что мальчишка или женщина? Может, кто-то другой?
– Да нет, только они.
– А ты в самом лагере был?
– И когда его покинули бандиты – перед твоим приходом или раньше?
– Прямо перед нами. Даже костры горели, шалаши на месте стояли, много имущества брошено…
«Значит, Чурила ни при чем», – облегченно вздохнул Сварун и обратился к Рюрику:
– Ничего. Никуда он от нас не денется.
Но Рюрика всего трясло.
– Пойми ты, – набросился он на Олега, – сейчас идет борьба не только за власть! И не столько за власть, сколько за то, каким будет наше государство в дальнейшем! Вадим хочет вернуть нас к старинке, к временам вече! Когда принимались решения и за них никто по-настоящему не отвечал! Когда проталкивались решения в угоду боярским и купеческим родам, а не на пользу Новгородского государства! Когда власть была шаткая, не способная к созданию крепкого государства. А я хочу сильной, крепкой власти! Чтобы переходила от отца к сыну и внуку, как это принято в Европе! Чтобы своих заместителей поставить по всей земле нашей, которые управляли бы от княжеского имени! Чтоб войско у нас было вооружено на современном уровне! Чтобы сумели мы противостоять любому сильному врагу! Но на пути моем стоит Вадим, поэтому он должен быть уничтожен любыми путями и средствами!
Рюрик остановился, тяжело дыша, лепестки его коршунячьего носа вздрагивали, и в этот момент он действительно был похож на хищного сокола, нацеленного на добычу.
Успокоившись, стали неторопливо обсуждать создавшееся положение. Конечно, Вадим теперь будет осторожным, наверняка расставит вокруг своего нового лагеря ближние и дальние дозоры. Взять его будет труднее. Но рано или поздно он заявит о своем существовании. Без Новгорода ему не выстоять, значит, надо будет заново нащупывать его ниточки к купцам и боярам, своим единомышленникам. По селам и деревенькам послать ходоков, может, что-то выведают…
К концу подходила осень. Урожай был снят, пора было собирать с населения дань в пользу княжеской казны. Наместников своих у Рюрика на местах не было, волей-неволей ему самому приходилось заниматься этим важным делом. В конце ноября он посадил свою дружину на коней и отправился по Новгородскому княжеству.
