Сначала решил посетить мерянскую землю. В Ростове его встречал красавец князь племени меря Корш. Высокий, статный, он вышел к нему навстречу в воинском вооружении, но без шлема. Густые светлые волосы красиво обрамляли его мужественное лицо со смелым и открытым взглядом, колыхались при каждом его шаге.
– Добро пожаловать, князь, в мои земли, которые являются и твоими владениями, – широко раскинув руки, проговорил он приятным голосом. – Ты сам и твоя дружина будете самыми дорогими гостями!
– Благодарю, князь, – ответил Рюрик, обнимая радушного вождя племени. – Рад буду познакомиться с подданными столь обширного и богатого края!
Три дня продолжался пир. Его дружинники скоро разбрелись по девушкам и вдовушкам. Рюрику намеками тоже давали знать, что многим красивым и ласковым женщинам он нравится, но его только смешили эти предложения: разве он посмеет предать свою Эфанду?..
Отпировав, принялись за дело. Люди Рюрика стали принимать дань от отдельных сел, деревень, починок. На специальных дощечках рунами было записано, кто сколько должен доставить хлеба, мяса, меда, воска, пушнины, шкур животных, холстины. Все это укладывалось на телеги и отправлялось в Новгород. Рюрик, между тем, вел с Коршем длительные беседы.
– Накладно для земли твоей мерянской мое полюдье, – говорил он, старательно подыскивая слова, чтобы не обидеть князя. – Велика моя дружина, а ведь ее надо накормить и напоить…
– Да разве мы против? – восклицал князь, растекаясь в ласковой улыбке. – Мы гостям всегда рады и принимаем от всей души. Или что-то тебе, князь, не по нраву пришлось?
– Да нет, все замечательно. Но вот что я хочу сказать: все-таки не дело князю новгородскому разъезжать по селам и весям и заниматься сбором дани. Родилась у меня мысль назначить к тебе наместников, которые бы собирали у населения положенное и отправляли в город, а также помогали тебе управлять твоими владениями.
– Это что же, князь, ты не доверяешь, что ли, мне? Разве я плохо тебе служу, что ты хочешь приставить ко мне своих соглядатаев, которые будут следить за каждым моим шагом? – с обидой стал говорить Корш.