Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
– Но сперва понять бы, стоит верить моей тетке или нет? Отчего-то же она сказала, что маму именно столкнули! Да и в целом. Мне показалось, она поначалу довольно сносно вела себя – покуда вас не увидела.
Лиза бросила взгляд Алекса, и что-то похожее на неясную ревность кольнуло ее. Разумеется, ее жених хорош собою сверх всякой меры: даже дамы в столь почтенном возрасте при виде него теряют головы! Хотя, сорок лет – возраст не такой уж почтенный: Софи и та старше. В сорок некоторые и замуж выходят.
А еще Лизе отчего-то было жаль свою тетку.
– Почему она назвала меня убийцей? – вслух спросила Лиза. – Быть может, потому, что имела в виду моего отца?
– Или потому что она не в себе, – с нажимом ответил Алекс. – Бог знает, что ей привиделось. Не придавайте такое значение словам больного человека, Лиза.
Но Лиза его ответом осталась недовольна. С укором поглядела на Алекса – и снова не удержалась от вздоха по поводу того, как он красив. А потом вдруг спросила, который час. Услышав же, всполошилась и ахнула:
– Алекс, где мы сейчас? Уже Гимназическая?! Нет-нет, велите поворачивать! Знаете сквер у Большого Златоуста? Нам туда! Да поторопитесь же!
– Зачем?.
– Господи, Алекс, не будьте таким занудою – просто отвезите меня и все!
Тот нехотя передал новый адрес извозчику и, оскорбившись на «зануду», с разговорами более не приставал.
Лиза и сама притихла. Огляделась. Когда сани остановились, первой спрыгнула наземь и отправилась вглубь сквера – Алекс за нею."
"Место это было совсем рядом с батюшкиным особняком, и Лиза знала в сквере, кажется, каждый закуток.
Помнила оглушительный всплеск; помнила, как вода заливала ей глаза, уши и нос, и понимала трехлетним своим сознанием, что сейчас вот-вот перешагнет тот самый рубеж, за которым следует лишь тьма…
Мама ее вытащила, конечно.
