Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Вы ее любите – она вас тоже. Не перебивайте!
Лиза и сама разволновалась не на шутку. И все равно чувствовала, что поступает правильно. Обернулась к нему, нашла глаза Алекса и постаралась объясниться:
– Я уезжаю завтра, и Бог знает, когда вернусь. Да и вернусь ли вообще… Может случиться так, милый Алекс, что в Петербурге я встречу кого-то и смогу полюбить. Быть может, даже выйду там замуж – как и мечтал батюшка.
– За того типа, что просил вашей руки? – не без едкости заметил Алекс. – Полагаете, он все еще вас ждет?
– Ежели ждет – то такова судьба.
Ответом же Лизе был только растерянный взгляд Алекса.
Глупо было бы отрицать, что Лиза не мечтала, чтоб Алекс сгреб ее сейчас в охапку, поцеловал бы, как вчера ночью, или даже крепче – и заверил бы, что любит ее одну. Что о Милли уж и думать забыл.
Конечно, мечтала.
Наверное, и привела его сюда только затем, чтоб это услышать… Только Алекс ничего подобного не сказал.
Напоследок Лиза мягко ему улыбнулась и развела руками:"
"– Что ж, кто бы мог подумать, что я сама окажусь той романтичной девицей, которая любит подписывать альбомы.
– Вы совершенно невозможны… – покачал он головой укоризненно. – Давайте поговорим после, Лиза.
– Не о чем говорить! – отрезала она как могла суровее.
Неспешно обошла Алекса – и направилась вдоль сквера домой.
Слава Богу, объемное пальто ее горничной скрывало то, как трясутся Лизины плечи, пока она, стараясь идти ровно и твердо – плакала навзрыд.
Такой она и явилась домой. Да, как на грех, первым кого увидела, был отец. Батюшка.
– Что стряслось опять, Лизонька? – растрогался тот.
Даже не стал ругать за то, что сбежала. Да и Лизе было не до объяснений, глупых подозрений и обид: как была, в пальто и шляпке, она бросилась к отцу, в его объятья. Спрятала лицо на его груди – и только тогда почувствовала, что боль немного стихает.
А потом начали стихать и слезы.
