Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Отец убрал письма в шкатулку, а шкатулку – в ящик стола, когда они договорили. А у Лизы аж руки чесались, так хотелось прочесть те письма еще разок! Может, упустили они с отцом что? Что-то было в тех письмах, какая-то зацепка… Лиза поклясться готова была, что царапнуло ее предчувствие!
Может, там была подсказка, оговорка – о том, кто он есть, этот Андрей?
Судя по речи да владению словом, образован он отлично. Врач, может, или юрист. Понятно, что человек он семейный и, по-видимому, приезжий – однако в январе 1870 был здесь, в Екатеринбурге.
Подумав же еще, Лиза решила, что, ежели он и приезжий, то живет с семейством неподалеку – раз мать решилась с младенцем на руках к нему ехать. Двадцать три года назад даже до Перми железной дороги не было, только дилижансы да обозы.
А что, если и вовсе он – местный?..
Лиза уж принялась перебирать всех знакомых ей глав семейств по имени Андрей, да не преуспела.
А еще ей не давала покоя Ульяна и ее рассказ. Как так вышло: мать вполне однозначно писала, что увозит девочку с собой – но Маша оказалась у Ульяны! Причем, мол, это Аглая ей ребенка отдала, чтобы от буйной сестры укрыть.
Так что же, лжет Ульяна? Отобрала ребенка хитростью или силой?.."
"Проворочавшись в постели еще час, Лиза сдалась. Уже перед рассветом встала, отыскала тапочки, взяла свечу и тихонько выбралась из спальни. Горничная ее да лакеи-караульные спали, разумеется – но Лизе это было лишь на руку.
Она тайком, но уверенно и быстро спустилась на первый этаж. Беспрепятственно отворила дверь в кабинет отца. Он был пуст, конечно, в такой час. Тогда Лиза, не мешкая, отыскала нужный ящик в столе, а следом и шкатулку с письмами.
Шкатулка была большой, найти нетрудно. Стояла спокойно на ящике, в котором – Лиза давно это знала – отец хранил свой револьвер.
Смит-Вессон 1870 года. Красивый, блестящий, начищенный. С необычной рукояткой из камня-малахита.
Над шкатулкою с письмами Лиза стояла куда дольше.
Почти касаясь носом пожелтевших листков, до ряби в глазах она всматривалась в блеклые строчки, перечитывала их снова и снова. Временами ей казалось, что она и впрямь поняла что-то.
