Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Ухватила разгадку за хвост, как кошку в той сказке, что рассказывала мама… а потом строчки расплывались, и сонным своим сознанием Лиза не могла понять даже смысл отдельных слов.
«Я возьму их с собой! – вдруг решила Лиза. – Перечитаю завтра в поезде на свежую голову. Отец не узнает. А если и узнает – то поймет!»
Подумав так, Лиза убрала в ящик стола пустую шкатулку, прикрыла дверцы, как было прежде. Письма же спрятала под рубашку и на цыпочках покинула кабинет. Вспомнила про забытую свечку – вернулась за нею, и только потом смогла, наконец, сладко заснуть в своей постели.
* * *
Следующим днем Алекс их действительно не навестил.
Не пришел он и на вокзал. Хотя Лиза, вытягивая шею, оглядывалась, высматривала его среди толпы. До последнего гудка паровоза не желала забираться в вагон и все ждала, ждала…
А потом пришла идея: вдруг Алекс нарочно морочит ей голову и давно уж поджидает в вагоне? Лиза тогда стремглав бросилась внутрь, нашла скорее купе – но там обнаружила только батюшку, отдающего последние наставления горничной Марфе, да лакея с чемоданами.
Отец самолично проверил, что двери и окна хорошо запираются, и что нет внутри никого постороннего. А напоследок велел Лизе, как ребенку, закрыться изнутри до самой Перми и дверь никому не открывать, даже кондуктору – он, мол, с ним все уладил.
Лиза так и поступила.
Почти.
Спустя четверть часа, как отошел от вокзала поезд, решилась выглянуть да осмотреть вагон. Надеялась все еще непонятно на что… Алекса не было, конечно.
Вспомнила вдруг об отцовском Смите-Вессоне с малахитовой рукоятью да посетовала, что ей не пришло в голову и револьвер с собою захватить.
– Никак об Александре Николаиче вздыхаете, барышня? – догадалась Марфа, с удобствами устроившись на кожаных сиденьях. Тоже вздохнула, – с парнями-то оно вон оно как. Эх, доля наша девичья…
Лиза смутилась и почувствовала, как наливаются краской ее щеки. Разозлилась:
– Ты языком-то болтай поменьше. Делом лучше займись!
– Я б занялась – да нечем, – пуще прежнего вздохнула Марфа.
