Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Сколько бы ты ни заплатил, наверняка наследство твоего дедушки покроет расходы в будущем. А ежели мы обвенчаемся теперь – тайно и преступно – боюсь, наследства ты так и не увидишь.
Алекс покачал головой:
– Мы не знаем наверняка – насчет наследства… быть может, все и обойдется. В любом случае, вашего приданого я не потревожу, клянусь!
Лиза понимающе улыбнулась:
– Я знаю. Но я не должна была настаивать тогда. Я ведь не скорой свадьбы хотела, Алекс…
Лиза снова не могла подобрать слов. Смутилась до крайности, отвела глаза.
– Поверить не могу, что ты решил, будто я соглашусь на это безумство! – притворно упрекнула Лиза. – Нет уж, мой милый жених, вам придется дождаться условленного дня и взять меня в жены как полагается!
Алекс измученно покачал головой. Эта девушка никогда не перестанет сводить его с ума.
– Так что теперь? – уже скромней спросила Лиза. – Ты же не вернешь меня батюшке после моего отказа?
– Нет.
– Куда же?.. – насторожилась Лиза.
Алекс с ответом не спешил.
Вскоре дождались и саней. Из осторожности Алекс не стал нанимать извозчика – правил лошадьми сам. И, чем дальше ехали, тем скорее Лиза начинала догадываться о пункте назначения сама…
На Шарташскую дачу прибыли уже в сумерках.
Деревенский бревенчатый дом – старый, холодный, брошенный – не встретил радушием.
– Тебе неприятно это место? – спросил Алекс у притихшей Лизы, которая даже саней покидать не торопилась.
– Не знаю… – рассеянно ответила та. – Я никогда здесь не бывала. Если не считать того раза. И здесь убили мою мать.
Однако ж, будто последняя ужасающая мысль и подстегнула Лизу.
"Задний двор – обширная, укрытая снежным ковром территория с редкими скамейками да фруктовыми деревьями – уводила далеко от дома и плавно перешла в настоящий лес. Сосны, высокие, как мачты, казалось, задевали верхушками мартовское небо. Расти они чуть гуще, здесь было б уже темно, как ночью.
