Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
– А сейчас эта Паша где?
– Так уехала! Из Перми, из гимназии какой-то хорошей вызов ей пришел – она и уехала. У меня и адрес остался, потому как Машенька все думала в Перми ее навестить. Не успела Машенька… Паша ведь как раз в июле и уехала. Нужен адрес-то?
Адрес Кошкин, конечно, взял: оказалось даже, что Пашенька – Прасковья Денисова – съезжала внезапно, второпях и оставила в Машиной комнате приличное количество своих вещей. Среди них отыскалось и пара писем из Пермской гимназии.
– Мать, конечно же, не все про дочку знает, – поделился Кошкин с Алексом, едва покинули дом.
– Потому что она принялась поздно домой возвращаться? – скептически уточнил Алекс.
– И поэтому тоже. Но матери о таком не расскажешь, а вот подруге – вполне. Маша пропала в начале августа, а в июле ей подарили брошку – когда Денисова еще жила в доме Титовых. Да не просто в доме, заметьте, Алекс, а в одной комнате с Машей. Если мужчина был – Денисова обязательно о нем знает или догадывается.
– Нужно ехать в Пермь? – сам догадался Алекс.
– Нужно. Но это мне нужно – вам не обязательно.
– По делам наследства мне в губернский город так или иначе ехать придется. Вы мне непременно сообщите, как соберетесь.
Кошкин кивнул.
Перед тем, как уехать, заглянули, разумеется, и в школу – где сказанное Ульяной Титовой только подтвердилось. Ни подруг, ни приятельниц у Маши здесь не было. Спустя три года ее даже вспомнили не сразу. Нюру6 найти не удалось – нашлась только Анна Васильевна, молодая слишком заносчивая учительница, которая Машу хоть и сумела вспомнить, но нового ничего не рассказала.
Уже в санях, летя с ветерком, Кошкин искоса поглядел на смурное лицо Алекса. Молвил, пытаясь растормошить приятеля:
– Уж больно долго вы фотокарточку учительницы разглядывали. Влюбиться не вздумайте.
Тот шутить бы не намерен. Однако помолчав, Алекс все же заговорил сам, с нотками стеснения в голосе:
– Вам не показалось, Степан, лицо Маши знакомым? Будто видел я ее где-то… Может, на Лизу похожа, нет?
Кошкин хмыкнул.
– Нет. Елизавету Львовну раз увидишь – не забудешь. Я не только про характер и… кхм манеру себя вести. Лицо у вашей невесты очень примечательное: скулы высокие уральские, носик вздернут, глаза огромные, с необычным разрезом. С Машей Титовой ее роднят разве что светлые волосы да очки. Но в наше время это уже и не в новинку, чтоб барышня очки носила.
