Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Я этого письма не писала.
– Письмо мог написать ваш секретарь по вашей просьбе… – теперь уже не очень решительно предположил Кошкин.
– Я тоже сперва так подумала, – кивнула начальница. – Секретарь наш сменился – теперь уж не спросишь. Однако писал он от моего имени или нет, на конверте непременно должна была быть печать гимназии. А ее нет.
Не поспоришь… Печати ни на конверте, ни в самом письме не имелось: Алекс лишь теперь обратил на это внимание.
– Простите, господа, я вынуждена заявить, что ваше письмо – откровенная фальсификация.
* * *
Здание гимназии оба покинули в задумчивости. Даже спор о Лизе отошел на второй план: Прасковья Денисова теперь уж виделась фигурой куда более интересной и неоднозначной.
– А вам не показалось странным, Степан, что Денисова вовсе оставила это письмо в доме у Титовых? – спросил Алекс в задумчивости. – Как и множество прочих вещей. Она простая девушка, крайне небогата – такие люди вещами не разбрасываются.
Предчувствие у Алекса было неважное – и Кошкин, должно быть, думал о худшем. С Алексом он согласился:
– Либо некто с помощью поддельного письма хотел выманить Денисову в Пермь, да что-то пошло не так; либо письмо оказалось в доме Титовых уже после отъезда девушки. Дабы отвести глаз от истинного места ее пребывания.
– Придется еще раз встретиться с Ульяной Титовой?
– Очевидно, что да…
Единственный поезд на Екатеринбург уходил ежедневно в половине десятого вечера.
Злой как черт, Алекс покинул контору и отправился к театру возле гимназии, где они с Кошкиным условились встретиться.
– Долго вы. Надо поужинать да собираться на вокзал, не то опоздаем.
– Бурана, надеюсь, не обещают? – мрачно пошутил Алекс, но Кошкин был озабочен чем-то своим.
* * *
Вернулись в Екатеринбург следующим днем к шести чесам вечера, пробыв в отъезде чуть более двух суток.
