– Ваша сестра блефовала, а Красильщиков принял этот театр за чистую монету. И вы ей в этом помогли.
– Если бы он ей дал денег, она бы оставила меня в покое!
Надежда, кажется, собралась разреветься.
– И вы в это поверили? – удивился Макар. – В то, что она не ощиплет вас как петуха на бульон? Бросьте, Надежда Павловна! Эти сказки детям рассказывайте.
Бакшаева мигом передумала плакать, нахохлилась и замолчала.
– Хорошо, а что дальше-то случилось? – спросил Сергей.
Обсуждение плана отняло у сестер немало времени, и когда Вера Бакшаева подошла к терему Красильщикова, было уже темно.
– Я следом кралась… Она меня не видела.
– Подслушать хотела. Как она его разведет…
– Собака залаяла? – вдруг спросил Илюшин.
– Собака, Чижик, залаяла? Она летом у Красильщикова обитала во дворе.
– А! Не… Вроде тихо было.
– Точно тихо. Я к стене прижалась, голоса слышу, а чего говорят – не понятно. И Григорий тоже ничего не разобрал.
– Григорий? – озадаченно переспросил Макар. – Григорий Возняк?
– А он там как оказался?
– Я его привела… Григорий у нас тут вроде как старший… Должен все знать…
– Надежда Павловна, серьезно: зачем вам понадобился охотник?
– Ну… мало ли, – Бакшаева отвела глаза. – Вдруг бы Красильщиков начал Верку бить…
«Врет», – молча сказал Илюшин напарнику.
«Как сивый мерин», – согласился Сергей.
– Значит, вы с Григорием подслушивали под окнами, – сказал Макар. – И что потом?
Бакшаева тяжело вздохнула.
Они ждали так долго, что Надежда едва не заснула; в какой-то момент она обнаружила себя уютно сопящей в плечо Возняка.
– Не бойсь, – насмешливо сказал Григорий, когда Надежда отшатнулась от него. – Не обижу.
Она не успела обдумать, отчего каждое слово у Возняка звучит как угроза: хлопнула дверь, и на крыльцо вышел человек.
– Он это, – шепнул Григорий. Надежда и сама поняла, что тяжелые шаги могут принадлежать только хозяину.
Красильщиков спустился в сад и на несколько минут пропал, а когда вернулся, поступь его сопровождалась глуховатым поскрипыванием. Он снова исчез в доме, а затем на крыльце послышалось кряхтение и шуршание.
Возняк, должно быть, сообразил, что происходит, потому что с губ его сорвался странный звук: не то смешок, не то вздох. «Ты чего это, Гриш?» – хотела спросить Надежда и тут заметила Красильщикова.
Андрей медленно брел по дороге в сторону деревни. Перед собой он с видимым усилием катил тележку, в которой лежало тело.
Больше всего Надежду ужаснуло, что Красильщиков не принял никаких мер по маскировке трупа.