В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Пригласив оперативников к столу, сбитому из широких досок и покрытому белой холщовой скатертью, комдив сказал:
— Давайте не будем тянуть время. Рассказывайте, что там у вас.
Стараясь не пропустить ни малейшей детали, Романцев доложил о несоответствии данных пешей и авиационной разведок, о состоявшемся разговоре с командиром дивизиона авиационной разведки майором Артемьевым, после которого он был убит неизвестным, затем перешел к результатам расследования, проведенного вместе со следователем военной прокуратуры Груздевым.
Тимофей закончил доклад и посмотрел на командира дивизии, ожидая дополнительных вопросов.
— Значит, вы утверждаете, что в последнее время идет утечка информации? — задумчиво спросил комдив.
— Так точно, товарищ генерал-майор, — бодро ответил Романцев. — Я поднял материалы за последний месяц и обнаружил, что четыре недели назад, когда дивизия шла в контрнаступление, Триста первый, Шестьдесят четвертый и Восемьдесят третий авиационные полки отбомбились по совершенно пустым квадратам, что было подтверждено пешей и зафронтовой разведками, действующими в этих районах.
— Весьма серьезное заявление, — нахмурился полковник Волостнов.
— Вы отдаете себе отчет? — спросил генерал-майор.
— Всецело! Самые худшие предположения подтвердились фактами.
— Где, по-вашему, мог засесть шпион?
— Скорее всего, где-то в штабе дивизиона авиационной разведки.
— Значит, он месяц молчал, чтобы вновь активизироваться перед самым наступлением… Товарищ капитан, — строго продолжил командир дивизии, — у вас есть особые полномочия, возьмите этого гада за шею и вытрясите из него всю душу!
— Есть взять за шею! Операцию по поимке абверовского агента предлагаю назвать «Авиатор».
— Хорошо, пусть будет «Авиатор», — буркнул генерал-майор Муромцев.
