В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
— Чем мы можем помочь? Людей дополнительно подключить или еще как?
— Специфика аэрофоторазведки весьма сложная, понятная только узкому кругу специалистов, занимающихся этим делом. Пока мы не знаем, на каком именно участке находится предатель и где именно произошла подмена данных. В дивизионе служат несколько десятков человек, это значительно осложняет работу, мы должны просмотреть все звенья, начиная от съемки объектов и заканчивая дешифрированием. Считаю, что привлечение кого-то еще на данном этапе нецелесообразно.
— Я напрямую работаю с авиаразведкой, — заговорил начальник штаба Волостнов. — Могу сказать, что за последние полгода никаких пополнений не приходило.
— Даже если он работает один месяц, представляю, сколько он уже принес вреда! — высказался генерал-майор. — А тут целых полгода!
— Нам бы хотелось, чтобы вы порекомендовали нам человека, который знает процесс авиационной разведки от начала до конца. Так мы смогли бы быстрее выявить вражеского агента.
— Могу подсказать такого человека, — вступил в разговор начальник штаба Волостнов. — В нашей дивизии воюет майор Миронов, очень дельный специалист! Я бы сказал, один из лучших в нашей армии. Когда-то он работал в Московском институте геодезии; когда началась война, ушел в армию и стал служить в авиационной разведке.
— Прямо сейчас с ним можно связаться?"
"— Можно… Если он, конечно, на месте. — Подняв телефонную трубку, полковник быстро набрал короткий номер: — Майор Миронов? Это полковник Волостнов говорит.
— Далеко ехать?
— Недалеко… По асфальтированному шоссе на северо-восток, доберетесь минут за двадцать.
— Это рядом с деревней Полянски?
— Да.
— Я знаю, где это, — обрадовался следователь. — Доберемся быстро.
Глава 13
Двое подозреваемых
Возможно, какую-то пару недель назад дорогу и можно было назвать асфальтированным шоссе, но сейчас, разбитая гусеничными траками танков, во многих местах буквально перетертая в пыль, она больше напоминала поле сражения, хотя именно на этом участке не упала ни одна бомба, не разорвался ни один снаряд.
