В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Но сначала каждому конверту с фотосхемами присваивается номер, его заносят в специальный журнал, отмечается дата и время, когда это было произведено. А уже потом командир подразделения в присутствии заместителя и спецкурьера скрепляет конверт сургучовой печатью.
— Майор, а ведь этот курьер тоже подходит под описание, — повернулся к следователю Романцев. — Такой же высокий и здоровенный. В штаб он идет один, его никто не контролирует, он вполне может аккуратно срезать сургучовую печать, извлечь из конверта схемы, удалить данные или нанести другие.
— Если человек знаком с дешифрированием, сложностей особых не возникнет. Он может что-то быстро подтереть и так же быстро добавить на схему.
— Все ясно, майор, — заключил Тимофей, поднимаясь. — Можете заниматься своими делами. Вы нам очень помогли. И еще… Думаю, вас не нужно предупреждать, что весь наш разговор должен остаться в секрете.
— Конечно, товарищ капитан. Я человек военный, прекрасно понимаю всю ответственность.
Романцев с Груздевым вышли из здания и зашагали к машине, стоявшей в тени высокой липы.
— Значит, под подозрение у нас попадают двое, — в задумчивости проговорил Тимофей, пыхнув белесым дымом.
Майор Груздев, запаренный, раскрасневшийся, то ли от установившейся теплыни, то ли от волнения, не производил впечатления человека серьезного.
— Получается, что так.
— Давай сделаем во что, Павел: я пробиваю дешифровщика Кондрашова, а ты устанавливаешь наблюдение за курьером. Как его…
— Белоус, — подсказал следователь.
— Точно, старший сержант Белоус… Нужно выявить его связи, знакомства, с кем встречается, с кем дружит.
— А куда деваться? Где сам покараулю, а где своих людей подключу. Хотя, конечно, с личным составом у меня не очень…
— Давай встретимся часов в пять. Может, что-то нам удастся выяснить.
Глава 14
Допрос
Через два часа капитан Романцев вошел в кабинет начальника особого отдела дивизии подполковника Баранова.
Представившись, Тимофей раскрыл удостоверение и развернул предписание.
