В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Начинал где-то под Минском. — Немного порывшись, Баранов вытащил нужную папку. — Вот она, нашел… Сержант Петр Кондрашов.
— Я думал, что для таких папок у вас отдельная комната, а у вас все в одном сейфе хранится, — улыбнулся Романцев.
— Понимаю, куда клонишь. В этом сейфе я храню папки с личными делами своей агентуры, — прикрыл дверку Баранов. — Держи. Сам знаешь, у нас не приветствуется давать для ознакомления посторонним папки с делами своих информаторов… Считай, что сделал для тебя исключение.
— Я ценю это, товарищ подполковник, — с признательностью в голосе отозвался капитан Романцев и потянул за тесемку, завязанную аккуратным белым узелком.
Подполковник Баранов с ревнивой внимательностью наблюдал за неспешными действиями Тимофея. Не старый, но с сухими глубокими морщинами на лице и мускулистыми сильными руками, какие бывают только у человека, привыкшего к простому физическому труду, он внушал капитану доверие. Несмотря на внешнюю простоту, подполковник был с хитрецой, присущей людям, выросшим на земле.
— Сержант Кондрашов у меня на особом счету, все-таки авиационная разведка — подразделение повышенной секретности, должен же я знать, что там происходит.
— Должны, — согласился капитан Романцев, переворачивая очередную страницу. — По положению в каждом подразделении должен быть информатор. — Некоторое время он вчитывался в текст, перебирая страницу за страницей.
— Да, его часть стояла под Минском. Западный фронт… Отступал в Белосток вместе с Первым стрелковым корпусом Второй дивизии. Вы же знаете, что там творилось…
Тимофей знал. По долгу службы ему приходилось сталкиваться с бойцами и офицерами, вырвавшимися из Минского котла. А с год назад ему удалось прочитать подробную записку начальника Третьего отдела Десятой армии полкового комиссара Лося, которого возмутило поведение маршала Кулика, отправленного Верховным главнокомандующим на Западный фронт для руководства армией и организации контрудара силами конно-механизированной группы.
Выехав на передовую, маршал тотчас же попал в окружение с остатками Десятой армии, и только по истечении двух недель ему удалось пробиться к своим.
