В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
— Когда появились машины, по какой стали стрелять?
— Атаман Зелений сказал стрелять по третьей машине, там должен быть командир. Одна машина сразу поихала. З другой машини червонармиец вийшел и до нас пишов, ну ми його стриляти стали. Вин сразу назад повернув и полег. А в машини двери открылись, и з ней вискочило трое и по нам вогонь видкрили. В одного з них подранили, це старший был, по погонах було видно. Вони його подхватили и в третю машину потягли.
Слова бандеровца во многом дополнили свидетельские показания, полученные ранее.
— Как долго продолжался бой?
— Недолго. Несколько минут, потим вони вси поехали, — уверенно ответил бандеровец.
Никто даже и подумать не мог, что такой скоротечный бой, какие даже в глубоком тылу случаются едва ли не каждый день, закончится для командующего так драматически.
О том, что не взяли документы, хватились позже. Но возвращаться уже не стали, опасаясь подвергнуть командующего еще большей опасности. Старались как можно быстрее доехать до ближайшего госпиталя. Машину гнали так быстро, что внедорожник на одном из крутых поворотов перевернулся и свалился в кювет, причинив тем самым раненому еще большие страдания.
Командующего со всем бережением извлекли из салона и поместили в «Виллис», но вскоре тот тоже застрял по самое брюхо в грязи на раскисшей дроге. Вытолкать машину так и не удалось, и двое офицеров заторопились в близлежащую станицу за лошадью.
Здесь им повезло. Сани, запряженные коренастой лошадкой, на которых местный старик вез дрова, увидели еще на окраине села.
