В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Знал, что пройдет какая-то минута, и усталое растревоженное сознание успокоится. Он погрузится в нервную дремоту. Пусть ненадолго, пусть на короткий час, но так сознание получит долгожданное избавление от тягостных мыслей.
Тимофей проснулся под самое утро. Жена уже собиралась на работу в школу. Вокруг сумерки, слабый свет едва пробивался через плотные занавески. Рядом на кровати смятым призраком морщинилась простыня.
— Ты уже проснулся? — вошла в комнату Зоя."
"Ее лицо буквально излучало счастье. Она делала все возможное, чтобы поднять ему настроение.
Тимофей улыбнулся в ответ. Получилось скупо. Жена не заслуживала такого отношения, следовало поступить как-то сердечнее, что ли… К той мути, что сейчас поднялась темным облаком из лабиринтов его души, Зоя не имела никакого отношения. Нужно быть с женой поприветливее, потеплее, но получалось скверно.
Зоя старательно делала вид, что между ними все по-прежнему ладно.
— Мне сейчас нужно убегать в школу. Ты даже не представляешь, какая у ребят тяга к учебе.
— Представляю, — слабо улыбнулся Романцев. — Ты очень дисциплинированна. Уверен, что в школе ты была отличницей.
— А разве ты не был отличником? — наигранно удивилась жена.
— Хочу тебя разочаровать — не был! С гуманитарными предметами у меня всегда был конфликт.
Глаза женщины засветились лаской — она обрадовалась, что на какое-то время сумела отвлечь мужа от тягостных дум.
— Так не хочется уходить, хочется еще побыть с тобой. Ты даже не представляешь, как я соскучилась.
Романцев притянул к себе Зою. Под его ладонями дрогнуло податливое родное тело. Она уверенно посмотрела ему в глаза — там, в глубине, таилась хорошо запрятанная боль. Ей тоже было несладко, вот только в отличие от него она прятала свою тревогу неумело.
Наклонившись, Тимофей поцеловал жену и ощутил на губах вкус ягод. Некоторое время Тимофей просто держал Зою в своих объятиях, чувствуя, как она своим теплом забирает из его груди застоявшуюся там стужу. Задышалось легче.
— Все, я пошла, — сказала Зоя, отстраняясь. — Мне действительно нужно идти. Ты пойдешь сегодня на службу?
Тимофей Романцев нахмурился, вспомнив свой последний разговор с полковником Утехиным.
