В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Рейхсканцлер отдал приказ подготовить документы о награждении генерал-фельдмаршала Роммеля высшей наградой Третьего рейха — Дубовыми листьями с мечами и бриллиантами к Рыцарскому кресту."
"На предстоящие разговоры потребуется немало физических и душевных сил. Аудиенция с неуступчивым Манштейном будет весьма некстати. А если учитывать, что практически после нее начнется следующее совещание, где главным выступающим будет начальник штаба Сухопутных войск генерал-полковник Цейтцлер Курт с докладом о положении войск на юге России, то следовало и вовсе поберечь силы.
Предстоит очередное сражение с собственным генералитетом. Гитлер уже познакомился с его обширной запиской, из которой следует, что положение у Нижнего Донца еще более обострилось. А города Курск, Харьков и Ростов буквально на грани захвата русскими. Особо указывалось на положение немецких войск на Кавказе, которые находятся под угрозой быть отрезанными. Следовало принимать серьезное решение.
Поэтому лучше всего встретиться с генерал-фельдмаршалом Манштейном сразу после завтрака, когда у фюрера будет достаточно сил для предстоящего спора.
Гитлер уже допивал вторую чашку кофе, когда в кабинет, негромко постучавшись, вошел адъютант по вопросам Военно-морского флота контр-адмирал Путкаммер.
Сразу после отступления на Восточном фронте Адольф Гитлер распорядился отдавать под суд офицеров, уличенных в пораженческих настроениях и которые вынуждены были оставить свои позиции в связи с безнадежностью положения. А таковых в последние недели набралось немало, и контр-адмирал приносил на подпись фюреру такие приговоры практически ежедневно.
Сначала приговоры военных судов представлялись Вильгельму Кейтелю, как начальнику Верховного командования Вермахта, который, не особенно вникая в суть дела, отделывался формальным заключением и передавал их военной адъюнктуре Гитлера для утверждения. Каждый из осужденных втайне надеялся на помилование, но Верховный главнокомандующий утверждал приговоры, даже не всегда пролистывая папки.
