В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Рейхсканцлер отодвинул чашку с недопитым кофе и, глянув на стопку папок, что держал в руках контр-адмирал Путкаммер, хмуро поинтересовался:
— Сколько на этот раз?
— Двенадцать офицеров.
— Двенадцать офицеров, — мрачно повторил Гитлер. — Кто бы мог подумать еще два года назад, в сорок первом! Каждый из них рвался на фронт! Хотел покрыть себя неувядаемой славой. А теперь они бояться поражения… И от кого? От славян, которые созданы Богом для того, чтобы быть рабами! Офицеры совершенно не чувствуют своей вины?
— Трое из них бежали с поля боя, когда линию обороны прорвали русские танки.
— Что же с ними такое произошло, если они вдруг сделались трусами? — апатично поинтересовался Гитлер.
— Все четверо утверждали, что война будет проиграна, но они до конца выполнят свой долг перед Германией и не изменят присяге, данной фюреру и Третьему рейху.
— Кто они по званию?
— Три капитана и полковник, командир полка.
Обычно Гитлер довольствовался коротким докладом и, не заглядывая в документацию, подписывал приговоры. По его мнению, предатели не заслуживают снисхождения. Каждый из них не только предал Германию, но и отступился лично от него, от идеалов великой расы, а этого Гитлер простить не мог.
На этот раз, вопреки обыкновению, он открыл одну из папок, лежавшую сверху, и принялся аккуратно пролистывать. С фотографии на него смотрел двадцатипятилетний капитан, командир пехотной роты. На его широкой груди красовался Рыцарский крест Железного креста. Просто так его не получают, он вручается за личное мужество. Запечатленный на фотографии офицер с прямым жестким взглядом явно им обладал. Что же он должен был испытать, чтобы с некоторых пор начать думать иначе?
Рейхсканцлер открыл вторую папку.
