В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Где-то совсем поблизости назойливо заверещал кузнечик, за ним энергично и очень весело засвистела какая-то птаха."
"Старшина Щербак невольно заслушался, на какое-то мгновение даже забылся на чужом берегу реки. Вспомнилось родное Полесье: пернатые там такие же громкоголосые, как здесь. Складная птичья мелодия вдруг заполнила все пространство, приобрела объем, форму и так ладно легла на сердце, что оно сладостно заныло.
Щербак повел головой: нужно сбросить это наваждение — на вражеской ведь территории находимся.
Старательно выжали намокшую одежду.
— Посмотрите, чтобы ничего не стучало, ничего не терло. До квадрата нам бежать километров семь.
Легкой рысцой, перепрыгивая через сухие ветки, разведчики заторопились в глубину леса.
Передохнуть решили в темной густой лещине. Старшина не без удовольствия снял рацию.
— Все, привал… Сделаем вот что. Калмыков, передай в Центр: без происшествий подходим к семьдесят первому квадрату.
— Есть, товарищ старшина, — с готовностью отозвался радист и принялся распаковывать рацию: вытащил из кармашка ранца антенну с грузом и, задрав голову вверх, стал примериваться, на какую бы ветку ее закинуть.
Старшина со Строевым углубились в лес. Первым шел Строев, внимательно всматриваясь в следы, оставленные на земле, — а вдруг свежие? Ступали осторожно, прислушиваясь к шорохам, они всегда разные: один получается при шуршании бумагой, другой — при ходьбе по листьям; шорох может создавать ветер, забравшийся в дупло.
Строев остановился и показал ладонью на звериную тропу.
— Кабаны натоптали, — присев на карточки, он потрогал пальцами землю. — Совсем недавно. Может, час назад, а может, чуть поболе. Кабан — зверь очень осторожный, хорошо слышит, просто так его не увидишь, людей сторонится.
— Значит, здесь давно никого не было.
— Получается, так.
— Пойдем дальше.
Утренний туман оставил на высокой траве обильную росу. Поляны обходили, шли лесом, подолгу всматриваясь в даль. На лугу, затерявшемся среди хвойного леса, заприметили дорожку сбитой росы.
— Кто-то здесь прошел.
— Да. Подходим к месту, — предупредил старшина, присев за ствол дерева и показав на дальний просвет: — Квадрат наш там. — Вытащив карту, он нанес на нее пройденный маршрут. — Что-то мне не нравится все это.
