В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Строят ложные огневые позиции.
Разведчик приладил бинокль к глазам:
— Товарищ старшина, так они еще и каски на палки вешают, как будто кто из окопов выглядывает. Для чего это они?"
"— Не догадываешься? Наши на этом участке в наступление пойдут и захотят закрепиться на первой линии обороны. Занять немецкие позиции не сумеют, потому что их нет, и в чистом поле так и останутся. Спрятаться будет негде, тут на них немецкая артиллерия и обрушится. Всю пехоту в куски разорвет. Ориентиры тут у них пристреляны, пушки где-то за лесом стоят.
— А где настоящие окопы?
— Где-то метров за пятьсот отсюда.
Старшина вытащил карту и пометил на ней ложные окопы.
— Возвращаемся назад, нужно передать эти сведения в штаб.
Ползком добрались до густых зарослей, за ними, распрямившись в рост и соблюдая осторожность, направились к радисту.
Затаившись под кустом, Калмыков посматривал по сторонам. Автомат наготове, лицо сосредоточенное — того и гляди, полоснет очередью по любому, кто выйдет из чащи.
— Долго вас пришлось ждать, товарищ старшина, я уже переживать начал.
— Если бы что-то случилось, ты бы выстрелы услышал. Неужели думаешь, что нас без боя можно взять? — заметил Щербак.
— Кто знает, как там может получиться. Война штука такая… На ней всякое случается.
— Давай рацию распаковывай, передавай в Центр: в квадрате семьдесят один обнаружена ложная огневая позиция.
— Есть, товарищ старшина! — бойко ответил младший сержант и снял со спины ранец с рацией. Вытащив из кармана блокнот, быстро зашифровал сообщение.
Щербак глянул на небо. Хмурилось. Солнце, ясное всего лишь час назад, теперь скрывалось за серой пеленой.
Надев наушники, радист повертел ручкой настройки — в ушах раздался треск. Отыскав нужную волну, передал позывные и, дождавшись ответа, принялся быстро передавать шифрограмму.
Где-то совсем далеко, проникая сквозь лесной массив, послышалось всхлипывание паровоза. Ветер метался среди деревьев, шумно теребил кроны.
