В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Вытащить во двор и там без свидетелей поговорить с ним по-мужски. Богдан даже представил, с каким затаенным испугом на него будет таращиться поверженный враг."
"Но вместо этого рядом с Настей он увидел молодого мужчину в гимнастерке, тяжело опиравшегося на трость. Шел он неуверенно, как бы пробуя перед собой землю, и, только убедившись в ее прочности, неловко подгибал покалеченную ногу и тяжело совершал следующий шаг. На левой стороне груди у него были два ордена Боевого Красного Знамени, в петлицах — танк. На правой стороне груди — две желтые полоски за тяжелое ранение.
Почувствовав на себе направленный взгляд, мужчина посмотрел на Богдана и, признав в нем фронтовика, приветливо улыбнулся.
Настя, готовая в любой момент броситься на помощь мужу, внимательно следила за неуверенными шагами танкиста и не заметила постороннего. Богдан был благодарен случаю, что бывшая жена так и не заметила его застывшую в смятении фигуру.
Всю ночь он не спал, осмысливая увиденное: что же заставило красивую молодую женщину сделать выбор в пользу покалеченного войной солдата? И только много позже понял: сострадание, присущее всякой русское бабе, к больному и увечному.
— Передают, товарищ старшина, — радостно сообщил радист.
Взяв карандаш, Калмыков принялся записывать в блокнот. Через несколько минут протянул ответ старшине.
«Определить местоположение минометных расчетов и артиллерийских батарей», — прочитал старшина.
Чиркнул зажигалкой, бумага занялась скупым колеблющимся пламенем. Бросив горящий листок на землю, Щербак проследил, как огонь уничтожил остатки записки, разметал носком ботинка серый пепел и сосредоточенно произнес:
— Задача понятна, будем действовать.
