В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
— Доводилось, — сдержанно отвечал тот, пытаясь сообразить, куда клонит старшина."
"— Это хорошо. Мне вот в школе она очень нравилась. Хотел на мехмат поступать, мечтал учителем стать, да как-то все иначе сложилось. Особенно мне нравилось теоремы разные доказывать. А в конце всегда такая фраза была: «что и требовалось доказать…». Видишь, высотка есть, пушки тоже на месте, значит, и артиллерийский расчет должен быть где-то поблизости. А стволы направлены туда, где немцы ложные позиции роют. Нужно пометить, — вытащил он из-за голенища карту.
— Товарищ старшина, а вон с правой стороны еще две пушки стоят, — подсказал Строев.
Глянув в указанном направлении, Щербак довольно хмыкнул:
— А ты глазастый, я вот не сумел заприметить, а ты сразу увидел. Вот что значит охотник! И поставили они пушки в ложбинке, так что сразу и не увидишь. Со всех сторон кусты, а сетка до самого верха между ветками растянута. А как заметил-то?
— Тропиночка от нее идет.
— Ишь ты, верно, только ведь и тропиночка-то не шибко приметная.
Достав карту, старшина пометил крестиками немецкие позиции.
— Теперь пошли к другой высотке. Шуметь не надо, а вот двигаться нам предстоит быстро. Нужно управиться до ночи, нам еще через реку перебираться.
Старшина шагнул к кустам барбариса. Строев с перекошенным от страха лицом, голосом, готовым сорваться на крик, прохрипел:
— Мина!
Щербак невольно застыл и глянул себе под ноги, осознавая, что следующий шаг мог быть для него последним. У самых ног на высоте десяти сантиметров виднелась натянутая тонкая зеленая, как раз под цвет травы, проволока.
Старшина почувствовал, как по спине неприятной струйкой побежал холодный пот. Прямо перед ним росла ольха с гладким матовым стволом, невольно подумалось о том, что ее колыхающиеся листья были бы последним, что он увидел бы в своей жизни.
— Поживем еще, — проговорил Щербак и аккуратно перешагнул через проволоку. — Ну, Строев… что б я без тебя делал.
Пригнувшись, они добежали до березовой рощицы, обошли по низине холм и направились к другой высотке.
Дважды повстречали дозоры; то и дело дорогу загораживали сооружения из колючей проволоки, не иначе, какие-то запасные рубежи и скрытые огневые позиции. Щербак то и дело доставал карту и скрупулезно фиксировал увиденное.
Ожидания оправдались — на второй высотке также стояла замаскированная немецкая батарея, подле которой артиллеристы сгружали ящики со снарядами. Немцы всерьез готовились противостоять скорому наступлению Красной Армии.
