В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Я вот что предлагаю… Мы можем, конечно, где-то здесь отлежаться до самой ночи, а потом назад пойти. Того, что мы узнали, вполне достаточно, чтобы доложить командованию. Вот только мы не командованию служим, а родине. Где-то чего-то недосмотрим, где-то чего-то не увидим, какую-то огневую точку проскочим впопыхах, а бойцы пойдут там в наступление и полягут! Чего же грех на душу брать! Пойдем по-тихому, посмотрим, что там к чему. Заросли здесь густые, авось проскочим.
Из оврага вышли к небольшому полю с густой травой, поделенному на две неровные половины гусеничным танковым следом.
— Товарищ старшина, посмотрите туда, — Строев показал на небольшой гребень с непонятной пипкой на самой вершине.
— Похоже, танк, — предположил Щербак.
— А в подлеске еще один такой же стоит.
Танк, стоящий в окопе, среди деревьев, замаскированный густыми длинными ветками и мохнатым лапником, сливался с окружающей местностью. Для пущей убедительности на его башню была повалена молоденькая ветвистая береза, только ствол с набалдашником торчал через ворох листьев.
Окоп танка соединялся с траншеей, по которой двое пехотинцев волокли бревно.
— Бруствер будут укреплять, — предположил Калмыков. — Вот где их настоящие позиции.
— Крепко они за оборону взялись, — покачал головой старшина. — Только зря все это… Мы их из Сталинграда выбили, погоним и отсюда… Теперь нам об обратной дороге нужно подумать. Как бы на дозор не напороться. — Вытащив бинокль, Щербак долго изучал немецкие укрепления: всматривался в лес, разглядывал редкий пролесок, изучал широкое поле.
Двинулись неслышно, как это могут делать только люди, привычные к ежедневной опасности, осознающие, что от ветки, треснувшей под ногой, зависит их жизнь. Несколько раз останавливались, терпеливо пропуская проходящий мимо дозор, потом шли дальше.
Ни боевого опыта, ни умения вести наблюдение в дозоре.
