В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
Из памяти стерлись лица. Большая часть новобранцев погибла в первом же бою, он не успел даже узнать их имена, все они остались для него безымянными…
Глаза у парнишки были крупными, выразительными. Замешкавшись у самого выхода, он смотрел выжидающе, как будто хотел что-то сказать.
— Как тебя звать? — спросил старшина.
Если убьют паренька, то на память останется не только случайное воспоминание, но и его имя.
— Кирилл, товарищ старшина. Я слышал, двое из разведки не вернулись…
Щербак невольно нахмурился, вспомнив, как в спину Калмыкову ударила прицельная очередь.
— Да.
— Разрешите мне в следующий раз с вами пойти в разведку.
— Все будет зависеть от того, как вовремя ты доставишь товарищу майору рапорт, — вполне серьезно отреагировал старшина. — Разведка ценит исполнительность.
— Это я мигом, товарищ старшина, — широко заулыбался Кирилл и выскочил из блиндажа.
Сняв сапоги, Богдан растянулся поверх байкового одеяла и сразу же провалился в глубокий сон.
Проснулся оттого, что кто-то энергично тряс его за плечо:
— Товарищ старшина, товарищ старшина…
Открыв глаза, Богдан увидел над собой склонившегося над ним Кирилла.
— Что случилось?
— Вас товарищ майор к себе требует. Сердится очень!
Не так он рассчитывал провести последующую пару часов. Ободряюще улыбнувшись расстроенному бойцу, произнес:
— Не дрейфь, красноармеец, все будет путем.
Обувшись, Богдан подхватил с лежанки пилотку и вышел в раннее утро.
Штаб полка размещался во второй линии обороны, в двух километрах от передовой позиции. По местным понятиям, это глубокий тыл. Прежде чем добраться до него, предстояло миновать несколько постов. Линия фронта — вещь серьезная, свободного хождения не допускает, и, чтобы пройти во вторую линию обороны, почти в тыл, нужны серьезные основания и разрешение командования. А оно у старшины Щербака имелось.
Показав удостоверение и назвав причину, по которой приходится оставлять первую линию обороны, он прошел через контрольно-пропускной пункт, на котором дежурили двое пожилых красноармейцев, и направился уже знакомой дорогой к начальнику разведки.
Здесь, в двух верстах от переднего края, все было по-другому, поаккуратнее, что ли. Даже окопы были не такие сырые, и укреплены они были не наспех, а обстоятельно, крепкими бревнами.
