В мирное утро 1943 года, на вершине обсерватории шокированный Гитлер глядит на чистый Оберзальцберг. Ночью мел вьюга, и теперь весь двор покрыт снегом. Капли с львиной горы отражаются в его глазах, наполняя их холодом и страхом, неизвестностью войны.
— Да какое там трогать! Мне это без надобности. Даже близко не подходил.
— А как же ты тогда понял, что он мертвый, если близко не подходил? — поинтересовался Романцев.
— Так голова-то у него вон, в запекшейся крови, и лицо застывшее. Если бы ранили, стонал бы от боли.
— Откуда ты знаешь майора Артемьева?
Беспокойные руки не находили места: Иван то поправлял ремень, то вдруг начинал ослаблять воротничок.
— Как же не знать, если мы к нему в дивизион всякие фотохимикаты со склада привозили.
— Где ты служишь?
— Третья отдельная фронтовая техническая рота, красноармеец Иван Косарь.
— Понятно, красноармеец Косарь.
Капитан Сухарев стоял в стороне и внимательно вслушивался в разговор, всем своим видом демонстрируя готовность к действиям. Предвидеть такой конец майора Артемьева никто не мог.
Романцев повернулся к Сухареву:
— Товарищ капитан, я тут человек новый… Не в службу, а в дружбу — распорядись с оцеплением. И надо сообщить о случившемся в военную прокуратуру, пусть пришлют кого-нибудь.
— Сделаем, — согласился Сухарев и заторопился по склону в лес.
Тимофей приступил к осмотру тела. Ему не однажды приходилось участвовать в следственных мероприятиях, связанных с трагическими случаями. Дело это кропотливое, скрупулезное, требующее усидчивости и внимательности.
Криминальный труп значительно отличается от тех, что встречаются на полях сражений. В первом случае жертва может даже не догадываться, что находится рядом с убийцей. Зачастую лица убитых — спокойные, умиротворенные, порой в глазах читается удивление.
Труп, лежащий сейчас перед Романцевым, не подходил ни к одному, ни к другому случаю.
И поза убитого, и положение его рук для самоубийцы выглядели неестественными.
Труп лежал на левом боку, слегка согнув ноги, как будто устроился спать под сенью дерева. Правая рука с пистолетом аккуратно покоилась вдоль тела. Обычно самоубийцы разжимают ладонь, оружие падает рядом, а тело, уже расслабленное, принимает самую нелепую позу.
Положения же тела Артемьева не добиться ни при стрельбе стоя, ни тем более сидя. Вне всякого сомнения, майор Артемьев умер насильственной смертью, при этом кто-то попытался инсценировать самоубийство, уложив его, уже мертвого, таким образом.
Романцев подозвал Ивана Косаря:
— Давай еще раз вспомним, Ваня, как ты его нашел. Сосредоточься.
