Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Как же четко работают эти сволочи. Всех наших ребят положили.
– Товарищ капитан, так это что, нас двое осталось? А их сколько?
– Не знаю, Николай. От семи до десятка. Ты со мной? Решай, неволить не буду. Дело практически безнадежное, но дать им уйти я не могу.
У молодого опера от страха стучали зубы. В глазах застыла тоска.
– Я с вами, товарищ капитан. Я справлюсь, слово даю. А что делать-то надо?
– Как бежали, так и бежим, – ответил Иван, сполз со склона и припустил дальше по дну оврага.
Уплотнялся осинник над его головой.
Осокину пришлось хвататься за корни деревьев, чтобы вылезти наружу. Сыпалась земля, катились комья глины. Офицеры шикали друг на друга, потом застыли на краю обрыва.
Во все стороны простирался черный осинник. Опушка скрылась за деревьями. Лес был старый, чахнущий, щетинились корявые ветки изогнутых деревьев. Молодняка здесь почти не было, подлесок тоже отсутствовал.
Где-то справа хрустнули ветки, донеслась немецкая речь. В лесной массив углублялись несколько человек. Они двигались быстро, хотя и не сказать, что бежали.
– Нападем на них, товарищ капитан? – как-то обреченно вымолвил Одинцов.
– Нет уж, приятель. В лучший мир мы когда-нибудь попадем, но не так быстро. Не будем опережать события, понимаешь? Нас они не видели, решили, что всех перебили. Так что мы имеем небольшое преимущество. Немцы знают, куда идти, и, боюсь, на рассвете будут уже за линией фронта.
– Этот лес небольшой, товарищ капитан.
– Уверен?
– Конечно. Я же местный, мы в детстве все леса в округе облазили, грибы собирали, ягоды. Может, метров восемьсот или около того. Но не больше километра. Неважно, куда они пойдут, на юг или примут западнее. Дальше колхозное поле, примерно с полкилометра, там силосные ямы и несколько развалившихся амбаров. Дальше снова осинник. За ним, если прямо, хутор Веприно, но он вроде сгорел.
– А ты не промах, парень. Учтем. Слушай, нам надо бы их обогнать и на колхозное поле раньше попасть.
– Назад по опушке и вокруг леса. А сапоги-скороходы выдадите?
– Чем тебе не нравится этот овраг? Пойдем параллельным курсом. Их тропа тянется метрах в семидесяти от нашей.
– Ничего не помню про этот овраг, товарищ капитан. Это же не проспект, чтобы постоянно прямо.
– А вдруг? Остается только проверить, Николай.
