Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Они неслись, как на финише стометровки, прыгали через препятствия. Только бы успеть! Овраг насквозь прорезал этот массив. Диверсантов офицеры обогнали, но это было только полдела. У опушки лощина сгладилась, фактически сошла на нет. За деревьями мутно проступало поле, заросшее сорняками.
Одинцов хрипел, схватившись за живот, сдерживал кашель, рвущийся из груди. Осокин тоже запыхался. Рывок был, конечно же, бешеный. Болели отбитые колени, саднили руки от ожогов крапивы.
– Пошли, Николай. Опушка рядом."
"Сперва он фактически волок товарища на себе.
На опушке они сделали еще одну остановку, прислушались. Офицеры действительно обогнали диверсантов. Те двигались по лесу, отчетливо слышались их голоса.
Иван потянул товарища за собой и метров через тридцать сказал ему:
– Падай здесь, парень, займи позицию, заройся в какую-нибудь борозду. Я побегу дальше и встречу их в лоб. Как выйдут из леса, поравняются с тобой, отвлеки их огнем. Но бей только по солдатам.
Дальше опять кросс, не оглядываясь. Ноги Осокина проваливались в податливую землю. Трава росла по колено. Семьдесят метров, больше ста. Хватит!
Он чуть не провалился в зловонную яму, повернул направо, машинально отметил, что поле пересекает проселок, заросший чертополохом, бухнулся в борозду, передернул затвор. Из подсумка, который нацепил еще в отделе, Иван вынул запасной дисковый магазин, гранату. Жить какое-то время можно.
Немцы вышли из леса и шагали ему навстречу. Словно призраки выросли из полумрака. Он насчитал девятерых. По мере приближения прорисовались мешковатые комбинезоны, разгрузочные жилеты с боеприпасами, стальные шлемы, затянутые маскировочной тканью. Люди двигались размеренно, выдерживая темп, не быстро, но и не медленно. Личность в макинтоше держалась где-то сзади.
Одинцов с задачей справился, открыл огонь, когда противник прошел мимо. В неприятельском войске вспыхнул переполох, смешались люди.
Лейтенант милиции пока держался, вскоре прекратил огонь, видимо, сменил магазин и снова стал бить по противнику. Однако это продолжалось недолго. Стрельба вновь прервалась.
Немцы поднялись, обменялись короткими репликами и отправились к тому месту, где лежал Одинцов. Почему он замолчал?
Враги предстали перед Иваном как на ладони.
