Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Он чуть приподнялся, стиснул магазин, плавно надавил на спусковой крючок и не отпускал его, пока не опустошил диск. «ППШ» раскалился, обжигал ладонь. В дыму мельтешили комбинезоны. Трое немцев отправились к праотцам, никак не меньше.
Осокин вставил в автомат запасной диск, схватил гранату, отполз в соседнюю борозду. Когда приподнялся, он обнаружил, что Одинцов противника уже не интересует. Он по-прежнему молчал. Уцелевшие диверсанты рассыпались и пошли на прорыв. Пули рвали сорняки, рыхлили почву.
Снова трясся «ППШ» в слабеющих руках.
Диверсанты встали в полный рост, перешли с шага на бег. Рослый эсэсовец прикрывал собой «крота».
Иван отполз в сторону. Нога его куда-то провалилась. Он сполз еще глубже, и на него навалились умопомрачительные запахи. Снова силосная яма. Капитан погружался в прелое месиво, сжимая в руке ребристый корпус гранаты.
Диверсанты подбежали к яме, обменялись гортанными фразами. Мол, куда подевался этот чертов русский? Где он? Да забудьте про него, уходить надо! Хрипло дышал резидент – уморился, бедный. Солдаты тащили его почти волоком. Вот же свалился им подарочек!
Мысли в голове Ивана метались, как мухи. Много навоюешь с одной гранатой? Есть еще пистолет, но как до него дотянуться?
Выжившие диверсанты пересекли проселок, направились к лесу. Один из них прошел в каком-то метре от Осокина.
Очнулся Одинцов. Молодец парень! Заработал автомат, уже не «ППШ», а трофейный, немецкий.
Диверсанты опять забегали. Двое потащили к лесу субъекта в макинтоше, остальные отстали, попятились, огрызаясь огнем.
Осокин приподнял голову. Хорошо, что не провалился на дно этой мерзкой ямы. Немцы не видели, как оттуда вылетела граната, а когда она упала им под ноги, поздно было реагировать. Взрыв разметал тела, нашпиговал их осколками.
Иван выбрался из ямы, потряс головой, отплевался.
За спиной у него закашлял лейтенант милиции.
– Это я, товарищ капитан, не стреляйте. – Он подбежал, свалил на землю автоматы, патронташи с запасными магазинами. – Вот, хватайте, пока подешевело, потом уже не будет. – У парня срывался голос. – Фу, какая гадость, ну и запашок от вас. Вы что, обделались?
– Сам ты обделался, Одинцов. – Хриплый смех рвался из груди Ивана. – Заберись в ту яму, я посмотрю, как ты будешь благоухать.
