Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Кто-то хотел приблизиться к ним, но не решался, тоже слушал. Всех троих раздирали противоречия. Одни проявляли выдержку, другой – благоразумие. Это был последний выживший солдат. Его противники, скорее всего, погибли. Он хотел в этом убедиться, но что-то останавливало. Стрелять по нему было рискованно. Не видно ни зги, вряд ли попадешь.
Диверсант стал медленно отступать, плавно переставлял ноги с носка на пятку. Вскоре он скрылся за деревьями, стало тихо.
– Мы погибли, товарищ капитан, – глухо прошептал Одинцов. – Нет нас больше, понимаете?
– Да иди ты лесом.
Бледный рассвет посеребрил кроны деревьев. Остались позади мучительные ночные часы. Проселочная дорога выбегала из леса, спускалась под горку. У подножия холма почти сливалось с антуражем пепелище, заросшее бурьяном. Хутор Веприно сгорел еще до войны. Уцелели несколько обугленных стен, часть сарая, покосившийся дымоход, венчаемый трубой.
Двое мужчин спускались по дороге к хутору. Их качало от усталости, они с трудом переставляли ноги.
Мужчина в макинтоше двигался перед ним. Усталость тянула его к земле, подгибались ноги.
Осокин выполз на косогор, пристроил на кочке ствол автомата. Справа в кустах что-то мелькнуло и сразу пропало. Николай Одинцов, так и не сомкнувший за ночь глаз, двигался параллельным курсом. Целиться было непросто, подрагивали руки. Иван задержал дыхание и плавно нажал на спусковой крючок. Автомат выплюнул несколько пуль.
Осокин снова нажал на спуск. Пули вспахали землю под ногами «крота». Тот упал, покатился, но ничего не сломал, быстро заработал всеми конечностями и провалился за обгорелую стену. Бежать ему было некуда. Эта стенка оказалась короткой.
Иван поднялся и двинулся вниз, сжимая в руке немецкий автомат. Из-за обугленной стены высунулся ствол «ТТ».
Иван присел на корточки. Резидент скорчился в неудобной позе за стенкой. Виднелась часть колена, фрагмент руки с пистолетом.
