Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
– Что дальше, Дмитрий Владимирович? Вы куда-то собрались? – спросил майор контрразведки СМЕРШ.
В ответ прогремел выстрел. У Ивана возникло желание прочистить ухо мизинцем.
– Дурные у вас наклонности, Дмитрий Владимирович. Сдаваться будете?
– Иван Сергеевич, вы начинаете меня раздражать, – проворчал доктор Светин, хирург городской больницы номер один, человек с большими связями, имеющий полезные знакомства в партийных, армейских и хозяйственных кругах, попутно резидент немецкой разведки с псевдонимом Циклоп.
"– Мне кажется, я давно вас раздражаю, Дмитрий Владимирович. Вы находились в кинозале, подсели на минуту к Агапову во время сеанса, сунули ему записку с моим адресом и указанием ее сжечь. Лучше бы вы этого не делали. Уничтожить записку Агапов забыл. Такое с агентами его уровня случается крайне редко, однако мы столкнулись именно с этим. Задание он также не выполнил, умер сам, вместо того чтобы убить меня. В кинозале произошел неприятный инцидент. Борис Аркадьевич Навроцкий увидел вас в компании человека, посмертное фото которого я показал ему на следующий день.
– Да, мы были хорошими знакомыми, – сказал Светин. – Борис Аркадьевич сам виноват. Его никто не тянул за язык.
– А дальше все понятно. В компании с подручным, чей труп мы недавно видели в поле – это был молодой невысокий паренек, – вы проникли в клубную пристройку. Там кто-то уронил лампу. Уже неважно, кто именно.
– Действительно. – Светин сухо усмехнулся и спросил: – Как вы узнали, что это я? Вроде не должны были.
– Его величество случай, Дмитрий Владимирович. Записка из кармана Агапова. На всякий случай вы изменили почерк, но, увы, это был не церковный шрифт.
