Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Отсутствие воображения компенсировалось у него повышенной работоспособностью.
Ударил арестанта он неудачно, теперь потирал ободранные костяшки кулака, поднял глаза и вопросительно уставился на командира. Этот парень мог браться за любую работу, но процесс ее выполнения нуждался в постоянном контроле.
– Без подвижек?
– Не особо, – ответил Моргунов. – Владимир Петрович изволят увиливать и перекладывать вину на своих сообщников. А сам он белый и пушистый, не ведал, что творил. Этот большой любитель Советского Союза просто оступился, зато в школе абвера только тем и занимался, что собирал для нас ценные сведения.
– Ты вроде выписал уже.
– Это не орден. – Моргунов оскалился. – Так, медалька.
– Послушайте, граждане офицеры, я рассказал все, что знаю, без утайки, чистосердечно, – заявил Гусинский. – Можете расстрелять, плакать не буду. Я давно конченый человек. Слово «Циклоп» я уже слышал.
Офицеры переглянулись. Гусинский опустил голову. Предатель заслужил пулю. Кого сейчас волнует, по каким причинам он изменил Родине? В СССР были расстреляны и не такие персоны.
Осокину не давал покоя вопрос с Циклопом. Вражеский «крот» был неуловим. Он находился в Свирове и регулярно слал донесения своим хозяевам. Об этой фигуре своим сообщил Лазарь, сотрудник четвертого отдела контрразведки, преподаватель физической подготовки в школе абвера по фамилии Парамонов.
О том, кто скрывается под этим псевдонимом, знали немногие – руководство и начальники отделов. То же и с Циклопом, только наоборот. Эта фигура представляла изрядную ценность для немецких штабов. Выявить «крота» советские контрразведчики пока не могли.
