Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
– Ладно, опрошу.
Как могли эти люди ничего не видеть? Сговориться всей компанией? Невозможно. Боятся последствий от тех, на кого укажут? А СМЕРШ они не боятся?! Скорее всего, эти люди действительно ничего не видели.
Подъехала милицейская машина, из нее высадились люди в форме и без. Еременко впустил их в переулок, сдал пост милиционеру.
Подкатил дребезжащий ГАЗ-4 с символикой медицинской службы. Санитары извлекли из машины носилки, тоже потянулись в переулок.
Моргунов провел очередной блицопрос и получил тот же результат.
Он сделал знак своим оперативникам. Пошли, бездельники!
В переулке было людно. Медики осматривали тело. Пожилой человек в очках обнюхал разбитую бутылку и пристально разглядывал брусчатку.
Капитану пришлось остановиться и ввести этих товарищей в курс дела."
"– Все понятно, финский нож, – сделал заключение субъект с горбатым носом. – Удар в живот нижним хватом.
– Слышь, Кузьмич, ты чего там ищешь? – спросил у старшего товарища нетерпеливый молодой опер.
– Да подожди ты, – отмахнулся субъект в очках. – Преступник мог что-то оставить на месте преступления.
– Да что он мог оставить? Комсомольский значок? – сказал парень, перехватил тяжелый взгляд офицера контрразведки и осекся.
Место преступления теперь охраняла милиция.
Иван собрал своих людей у выхода на базарную площадь, обозрел их сконфуженные лица и произнес:
– Ладно.
– Да, – сказал Луговой. – Лет двенадцать-тринадцать, коротышка, уши торчком, башку от рождения не мыл. А еще картуз на ней. У взрослого дядьки, видать, стащил.
Остальные согласно кивали. Пацана срисовали все.
– Так почему стоим? Живо искать малолетку. Он явно из местной шантрапы, на базаре вертится.
Пацан проявился минут через пятнадцать.
Базарный день подходил к концу, торговцы сваливали в мешки нераспроданный товар. Число зевак и покупателей заметно сократилось. Часть торговых рядов уже опустела.
Осокин лично засек фигуранта. Местная шпана в возрасте от девяти до пятнадцати лет пристроилась на лестнице, ведущей в полуподвал. Мальчишки курили через одного, весело обменивались впечатлениями от прошедшего базарного дня.
Тот самый пацан был явно своим в этой компании.
